Возвращение домой - Диана Мершери
На следующее утро, не дожидаясь хотя бы девяти часов, я начинаю названивать Рите, чтобы получить объяснения, но подруга не берет трубку. Ответа нет и после тринадцатого набора номера. Вчерашний вечер закончился вызовом полиции: на моих глазах дебоширок вывели из здания и усадили в машины. Не представляю, в какое отделение попала моя горе-подруга, но могу предположить, что приключение ей запомнится на всю жизнь, как и мне.
Метель за окном бушует, окутывая город холодом, а моя темная квартира внушает лишь одиночество. «Ну хоть бы солнце показалось» – с этой мыслью я раздвигаю пыльные шторы.
Я, если можно так сказать, постепенно привыкаю к однокомнатной квартирке недалеко от аэропорта. В кухне минимум мебели: стол со стульями, плита, советских времен холодильник, гудящий пронзительным воем, и старые навесные шкафы. Въевшийся в стену над столешницей жир вызывает отвращение. Я не люблю здесь бывать, поэтому обычно покупаю готовую еду или заказываю из ресторана.
В единственной комнате стоят кровать с тумбой и небольшой шкаф, в который я поместила только два теплых вязаных наряда, деловой костюм и платье с пайетками, в котором успела выйти в свет. Летная форма серого цвета с лавандовой рубашкой покоятся на спинке стула, который я приволокла из кухни. Вся комната напоминает логово брошенной души. Впрочем, ощущения никогда меня не обманывают.
Когда звонит телефон, я расстраиваюсь: на экране отец, а не Рита.
– Что ты натворила вчера в аэропорту? Что за новости я опять читаю?
– Я тут ни при чем, это все Рита. Не знаю, что на нее нашло.
– Ты в своем уме? Попросила своих подруг разыграть какое-то шоу, а теперь даешь заднюю? Новости уже во всех пабликах, еще и на местном канале показали, сама посмотри.
Я поворачиваю голову и смотрю на пустую стену в тусклый цветочек. Кажется, мой отец забыл, куда меня поселил: телевизора в комнате просто нет.
– Я собиралась соблюдать приличия и никуда не вляпываться, но подруги… Я не виновата, что у них не все дома.
– Где подруги, там и ты! Понимаешь же, что можешь напороться на СМИ! Сегодня так и произошло! – отец кричит в трубку, отчего я вздрагиваю, оторвав телефон от уха.
– Зачем тогда ты посылаешь своих друзей меня фотографировать? Сам ведь подпитываешь интерес, не задумывался об этом? Папарацци стерегли меня вчера в ресторане.
Вспоминается прошлый вечер в клубе и парень с фотоаппаратом, о котором предупреждал Серж.
– Этого нельзя допустить. Твои похождения могут серьезно нам навредить, поэтому я и отправил Романа вчера в то заведение, где ты решила «потусить», – последнее слово отец выделяет особой интонацией.
Наверняка еще и ладонью в воздухе крутит – обычно всегда так делает.
– Так вот, теперь твои тусовки закончились.
– Я уже несколько месяцев никуда не выхожу.
Отец делает паузу, явно обращаясь к маме, а потом снова возвращается к беседе со мной.
– Сейчас снова упадут показатели. Это сильно влияет на рынок, на продажу билетов! Ты такая дрянь, прямо как…
На этих словах связь обрывается.
– Прямо как мама… – договариваю за него.
Чувствую, что ноги ватные. Пью воду, чтобы прогнать неприятные ощущения после разговора. К подобным выпадам отца я уже привыкла, меня не сильно задевают его оскорбления. Случайно пролитая вода оставляет на пыльно-розовой толстовке темное пятно. Выругавшись, осознаю, что снова не была с отцом достаточно дерзкой, чтобы высказать все свои чувства.
Звоню Рите – гудки идут, но она не отвечает. «Да что же это такое?» – обращаюсь к Вселенной, но вижу лишь пожелтевший ажурный потолок из пенопластовых плит.
Окончательно расслабиться мне помогает только ванна с пеной, которую я, слава богам, могу здесь организовать. Раз уж день все равно не удался, открываю бутылку вина в качестве утешения. Припасенная на тяжелый день, она скрашивает жалкое одиночество.
Ощущаю веселье, граничащее с пьянством. Поскольку музыки в квартире нет, я включаю ее на телефоне. Под спокойные ритмы Ланы дель Рей меня начинает клонить в сон. Хватаю телефон, чтобы переключить композицию, но замечаю сообщение от службы планирования полетов: в рейс мне только через пару дней! Радуюсь хорошей новости и одновременно задумываюсь, как буду теперь справляться со своими тараканами в голове без отвлекающего внешнего фактора под названием «работа». Время в рейсе летит молниеносно, это меня иногда здорово выручает.
Вылезаю из ванны и добираюсь до комнаты, понимая, что последний бокал был лишним. Падаю бревном на кровать, заворачиваясь в одеяло.
Пробудившись, не понимаю, какой сейчас день, что происходит и где я. Каждый раз, когда зажигаются фонари, за окном появляется силуэт дерева: получается, я проспала с утра до самого вечера. Беру в руки телефон – восемь часов. Впервые в жизни хочу в рейс. Просто потому что стены и пол давят, а будущее страшит.
На экране телефона снова никаких уведомлений от Риты. Копаюсь в сумке и достаю плотный пакетик: в трудные времена меня выручают фольгированные карточки из разных магазинов. Ребром монеты стираю поверхность и становлюсь богаче на несколько тысяч. Улыбаюсь, ощущая спиртное на языке. Из сумки вываливается тюбик с гелем от ушибов. Видимо, Рома решил подкинуть мне обезболивающее, чтобы не извиняться лично. Рука уже не так болит, а ушибленную голову все равно не излечить – швыряю тюбик обратно в сумку и вспоминаю, что не убрала летную форму в шкаф.
Живот урчит, прося еды. «Да погоди ты, не до тебя», – думаю я, аккуратно вешая рубашку и костюм. Засовываю руку в карман пиджака, чтобы достать ID-карту, но там пусто. Проверяю сумку, но и в ней ничего.
Без ID-карты доступ в самолет мне закрыт. Я, наверное, должна обрадоваться. Мимолетно улыбаюсь, глядя на убитый напольный плинтус противного оранжевого цвета.
– Но ведь отец до смерти замучает своими нравоучениями и насмешками. Надо найти документ.
Осматриваю темный пол в прихожей и
Ознакомительная версия. Доступно 20 из 101 стр.