Возвращение домой - Диана Мершери

– А что мне делать, если я встречу лису? – бурчу себе под нос, стараясь не унывать.

Отшвыриваю в сторону очередную ветку, как вдруг передо мной вырастает Роман. До смерти перепуганная, я вскрикиваю, уже замахиваясь сумкой для удара.

– Ты чего?

– А ты не шутил про глушь и захолустье.

– Будешь трепаться, здесь тебя и оставлю, – бурчит парень и, не дожидаясь ответа, сразу уходит вперед.

Мы минуем чащу и выходим к болоту, припорошенному снегом. Главное, не провалиться, потому что лед кажется не слишком прочным.

– Здесь живет кикимора?

– Вот переедешь и будешь первая.

– Здешний пейзаж идеально бы подошел для съемок фильмов ужасов. Причем не только в темное время суток, – размышляю я вслух, не обращая внимания на колкости Романа.

Подвесной мост, который ведет в сторону от каждого шага, перехожу с трудом. Толстые дощечки связаны между собой обычными веревками. Уму непостижимо, что эта вся конструкция просто болтается в воздухе. Иду на полусогнутых ногах и группируюсь, будто в ожидании подачи противника на волейбольном поле, пока мой неразговорчивый знакомый умело лавирует на мосту и даже не оборачивается.

– Интересно, если тросы оборвутся, люди останутся дома и не поедут на работу? Ты тоже не явишься на рейс?

Облегченно выдыхаю, выпуская изо рта облачко пара, когда мы наконец ступаем на заснеженную тропинку. Лучше уж шмякнуться на пятую точку с высоты собственного роста, чем свалиться с сомнительного моста.

– Если я иду молча, это значит, что я не хочу разговаривать, логично же?

– Логичнее некуда… А когда мы, наконец, придем?

Только успеваю спросить, как дорожка выводит нас к небольшому обветшалому домику с голубыми ставнями, а меня внезапно осеняет:

– Зачем мы пришли сюда? Ты ведь мог передать мне ID ещё на станции.

– Раньше вечера ты не уедешь. Я же говорил об этом вчера по телефону.

– И что, мне у тебя все это время торчать? Вот здесь? – я вопросительно указываю на слегка покосившийся плетеный забор. Думаю, в летнее время здесь все выглядит более живописно.

– Поверь, твои чувства взаимны. Я тоже не слишком рад тебя видеть и вообще-то не против, если ты до семи вечера простоишь на платформе, – Ромео останавливается напротив меня, разведя руки в стороны. На нем спортивный костюм, который смотрится уж очень непривычно после официальных рубашек. Куртка сверху расстёгнута, несмотря на мороз.

– Нет уж, я лучше останусь в этом захолустье, но под крышей. Гони мой документ, – протягиваю ладонь, вздохнув.

– Он в доме. Не хватало еще таскаться с твоими вещами.

– Это ты виноват, что забрал его у меня! – иду следом за хозяином теремка.

В сенях пахнет деревом, а в углу замечаю веники для бани. Роман проходит, низко наклоняя голову, – дверные проемы здесь невысокие – и тянет на себя деревянную ручку. Со скрипом открывается вторая дверь, ведущая в теплую часть дома. Из-за мешающих занавесок логово врача я вижу не сразу. Убираю с волос надоедливую ткань, и первым, что бросается в глаза, становится высокая побеленная печка – никакой современной утвари не замечаю, есть разве что газовая плита, на которой что-то варится.

– Привет, – к нам выходит незнакомая девушка. Ее лицо украшает легкая улыбка.

Я довольно сдержанно здороваюсь в ответ.

– Это Кристина, ей негде остановиться до вечера. Ты же не против?

– Почему я должна быть против? Располагайся, у тебя есть несколько часов передохнуть на природе в деревне, – произносит она очень спокойным тоном. – Кстати, я Полина.

– Кристина. Ты уже знаешь, – отчеканиваю, присаживаясь на табурет, поверх которого постелили цветную ткань в мелкий квадратик. – Что значит отдохнуть на природе? Сейчас же почти зима.

– В проруби купаться я, конечно, не советую, а вот на лыжах покататься с радостью приглашаю.

Моя новая знакомая держит в руках расписной фарфоровый заварник.

– Не уверена, что оценю такую забаву.

– От нее толку будет мало, лучше возьми с собой соседку, – говорит Ромео, забирая посуду у своей сожительницы и ополаскивая ее в рукомойнике, сооруженном из ведра.

– Ты мой секретарь и все знаешь за меня?

– А давно вы, ребята, вместе работаете? – спрашивает Полина, присаживаясь за стол.

На ней простая домашняя одежда и теплая шаль.

– Я его вообще не знаю. Сама удивляюсь, как поехала к незнакомцу в такую глушь, где сплошное раздолье для маньяков.

Звонкий смех Полины заполняет весь крохотный домик. Ромео ставит чайник на стол, и я невольно отмечаю его контраст с окружающей обстановкой. Парень с татуированной головой пытается хозяйничать на деревенской кухоньке – редко встретишь такую картину.

– Ты голодна? Может, съешь суп? – по-хозяйски интересуется Полина.

– Я другой едой питаюсь, так что откажусь. А вы, смотрю, любите колхозную жизнь, – оглядываю обстановку вокруг, снимая длинное пальто. Сзади меня оказывается старенький холодильник, почти такой же, как в моей нынешней квартире.

Ребята принимаются с аппетитом есть и даже чавкают, разговаривая о каких-то семейных делах – в их беседу я не вслушиваюсь, уходя в единственную комнату в доме, где мне было предложено расположиться. Четыре кровати стоят каждая в своем углу, и я усаживаюсь на самую дальнюю.

Непривычные деревянные срубы, каких я никогда раньше не видела, здесь по всему дому – поклеить обои или положить плитку на такие точно не получится. Оглядываю дощатый потолок, старый советский проигрыватель на полке и цветное полотно с изображением леса на стене. У кого-то во дворе лает пес.

Глаза потихоньку начинают слипаться. Я решаюсь прилечь на кровати и узнаю звук металлической сетки, тот самый который вчера слышала при разговоре с Ромой по телефону.

Приличная доза свежего воздуха ударяет в голову, погружая меня в глубокий сон, но через некоторое время я просыпаюсь от вибрации своего телефона. Появившаяся связь напоминает о реальности. На экране высвечивается редкая собеседница – моя мама.

– Как поживаешь,