Бывшие. Лед прошлого между нами - Катя Озерова

Кладу дочку на покрывало, и Алена принимается сосредоточенно ее раздевать. Ботиночки, пуховичок, теплые штаны на лямках. Все такое маленькое, милое. Забираю верхнюю одежду, чтобы отнести в прихожую.

— Я поставлю чай, — говорю, выходя из комнаты.

— Да, хорошо, — бормочет Алена, не поднимая глаз.

Разобравшись с одеждой и вымыв руки, иду на кухню. Включаю свет на вытяжке, ставлю греться чайник. Обстановка мне не нравится. Чисто, но все вокруг давно изжило себя. Да и тесно, кухня всего метров шесть, не больше. Теснота. И мои девочки достойны жить в лучших условиях.

Мои…

Стеша так точно — дочери меня никто в этой жизни не лишит.

А вот Алена…

Некрасиво у нас все закончилось. Я думал, что раз предупредил ее об отъезде, о том, что роман наш временный и я не могу дать ей большего, значит, все отлично. Правила игры определены. Девочка поиграет какое-то время в чувства, а после моего отъезда найдет себе другого.

Жизнь идет дальше, мы встречаем новых людей, заводим новые отношения. И не один раз.

Да уж, раньше я был гораздо более беспечен. Думаю, потому, что у меня имелось мало реального опыта в сердечных делах. На первом месте стояли тренировки, девочки были временными — для снятия напряжения. Я никогда не погружался в них; дарил цветы и побрякушки, возил на своей подержанной спортивной тачке, имел на заднем сиденье. Наверное, даже верил, что любовь — для зеленых романтиков. А я другой, я из стали. Моя жизнь — хоккей и достижения.

Ну да, ну да…

Алена застывает в дверном проеме, наблюдая, как я хозяйничаю на ее территории.

— Когда ты уезжаешь? — она прячет руки в карманы.

— Завтра, — ставлю кружки с чаем на стол.

— Хорошо, — кивает с явным облегчением.

Сжимаю челюсть, потому что ее настрой мне не нравится. И холод в прозрачных голубых глазах тоже. Я помню, как они зажигались когда-то при виде меня.

— Как часто ты собираешься приезжать? — роняет, заходя в тесную кухоньку. Упирается бедрами в столешницу рядом с вытяжкой, руки складывает под грудью.

— Пока не знаю. У меня сейчас плотный график тренировок, скоро важный матч, — сажусь за стол. Отпиваю из кружки терпкий чай с бергамотом.

— Понятно, — она отводит взгляд. В полумраке кухни Алена выглядит безумно соблазнительно. Свет мягко ложится на плавные изгибы, скользит по бархатной коже.

В Москве было просто оборвать связи и не думать об Алене. Крайне насыщенная тренировками жизнь, безумно дорогие развлечения, клубы, машины, известная всему миру модель в моей постели. Я подсел на мишуру, упивался успехом. Все, что было до, вдруг представилось блеклым и незначительным.

Какое-то время мне серьезно казалось, что я на вершине, король этого мира.

Все меня хотели: бренды, менеджеры, таблоиды, женщины. Куда ни приди — ковровая дорожка. И я перепутал, решил, что я центр всего. А оказалось — это мой успех. Отними его, и я снова стану никому не нужен.

Это было показательно в периоды проигрышей команды и травм. Особенно той травмы, что случилась полгода назад. В больнице мне неудачно сделали рентген, и прогноз по травме бедра был неутешительный. Адова неделя после диагноза, в которую я пытался смириться с тем, что моей карьере конец. Наблюдал за тем, как те, кто рядом был, начали по норам прятаться. Агата была растеряна и охладела ко мне. Потом все вернулось на круги своя, конечно. Но урок я усвоил.

Так кому я нужен без своего успеха? Почему-то кажется, что Алена была бы рядом. Она ведь даже ребенка родила от меня, несмотря ни на что. Взяла и родила от мудака, который ее оставил, а жена, которую я окружил заботой, меня послала.

— Я хочу предложить тебе кое-что, — отставляю кружку и сосредотачиваюсь на Алене, — переезжай в Москву с дочкой.

— Что? — ее брови ошарашенно взмывают вверх. Милый пухлый ротик округляется.

— Я куплю вам квартиру в центре, открою счет на твое имя. Частный детский сад, няня для Стеши. Тебе не нужно будет работать. Я стану полностью вас обеспечивать…

*Илай*

Алена стоит не шелохнувшись, смотрит на меня не моргая. Поднимаюсь на ноги и сразу оказываюсь к ней вплотную. Кладу ладони на столешницу по обе сторону от ее бедер. Нежный цветочный аромат, который легким облачном все время парит вокруг нее, становится сильнее. Хочется зарыться в ее волосы или шею и сделать шумный глубокий вдох.

Мой взгляд падает на приоткрытые губы, за которыми виден ряд жемчужно-белых зубов. Теплое дыхание долетает до моего лица, все больше искушая качнуться вперед и поцеловать.

— Я… я никуда не поеду, — она шумно сглатывает.

— Почему? — склоняю голову набок, продолжая наблюдать за тем, как Аленин взгляд мечется по моему лицу, то и дело натыкаясь на губы. Каждый раз она отводит взгляд и медленно заливается краской.

— У нас со Стешей здесь вся жизнь, и в Москве нам делать нечего. — Она обнимает себя руками и закрывается от меня. Взгляд ускользает куда-то в сторону окна, за которым лишь темень и мелкие капли дождя, начинающего барабанить по подоконнику.

— У тебя здесь ни нормального жилья, ни перспектив. А там будет все, — склоняюсь еще чуть ниже, касаясь губами ее волос. В голове всплывают моменты нашей близости. Как отдавалась мне впервые, как трогательно смотрела. Я залез к ней в окно с букетом ромашек, застал влажной после душа в одном полотенце. Сошел с ума и ее свел. С ней у нас все вышло непривычно трепетно.

Как я мог променять эти чистые моменты на развратные пируэты Агаты?

— Что ты делаешь? — Аленин голос падает до шепота. Ладони мягко упираются мне в грудь и пытаются отодвинуть.

— Описываю тебе плюсы переезда, — пожираю ее губы взглядом, — дом с консьержем и огромной детской площадкой, персонал в помощь, платный медцентр для тебя и Стеши, машина. Вы ни в чем не будете нуждаться.

Я привык получать все, что хочу. И сейчас я хочу Алену с моей дочерью рядом. Не за тысячи километров, а в пятнадцати минутах езды. Я понимаю, что переезд для Алены будет стрессом, но готов взять все вопросы на себя, компенсировать любые неудобства.

Я хочу увести Алену подальше из этого города. От наших воюющих семей. В Москве мне будет намного проще найти с ней общий язык. Прогулки втроем с дочкой, поездки за город на природу. Рядом не будет родителей, стремящихся высказать свое ценное мнение по поводу наших