Истинный север - Александра Бэнкс

Чёрт.

Луиза тихо вкладывает ладонь в мою.

— Четыреста шестьдесят? — аукционист переводит взгляд с меня на парня.

Я поднимаю руку.

— Четыреста девяносто, последняя ставка!

Парень выходит вперёд, поднимая руку вверх.

Срань.

Всё. Я вылетел. Проиграл.

— Блядь, — рычу я, опуская плечи.

Рука Луизы скользит из моей. И вдруг она заявляет.

— Четыреста девяносто пять!

Луиза

— Лу, нет. Я выхожу из игры, — голос Гарри звучит тревожно, и этот взгляд пронзает меня насквозь. Ещё одно лицо Гарри Роулинса, которое трогает меня до глубины души. После той ночи я думала, что уже знаю его всего. Но сейчас я снова на взводе — не из-за него, а ради него.

— Пока нет, — отвечаю я и подхожу к тому самому молодому парню, что всё ещё участвует в торгах, бросая ему милую улыбку.

— Святой Боже, женщина, — бормочет Гарри у меня за спиной.

— Пятьсот? — выкрикивает аукционист, словно я нарушаю какие-то незыблемые мужские правила одним только своим присутствием.

— Насколько сильно ты этого хочешь? — спрашиваю я у парня, который уже скомкал буклет с информацией и крутит его в руках.

— Это просто инвестиция для меня.

— То есть, ты не фермер?

Я скользнула взглядом по его одежде — чистая белая рубашка, брюки, кожаные лоферы. Для него это, наверное, просто очередной объект для вложений. А для Гарри — нечто большее.

— Слушай, этот кусок земли очень важен для одного человека, который много значит для меня. Может, ты дождёшься следующей возможности?

— А может, мы просто поборемся и посмотрим, кто кого, — прищурился он и снова посмотрел на аукциониста.

К его счастью, уйдёт он отсюда ни с чем. И найдёт участок попроще. По сравнению с этим местом большинство заброшенных участков — как Тадж-Махал. Но то, что важно Гарри — важно и для меня.

— Пятьсот пять! — выкрикиваю я.

Аукционист с красным лицом выглядит озадаченным, но к его чести, продолжает.

— Пятьсот шесть, кто даст?

Жизнь в Калифорнии многому меня научила. Главное — копить. Мои сбережения способны посрамить многих обеспеченных мужчин. И если я могу ими помочь Гарри — я это сделаю.

Я впиваюсь взглядом в парня, одежда которого, скорее всего, никогда и пыли-то не видела, не говоря уже о ферме. Он поднимает руки в знак капитуляции.

Гарри оказывается прямо за моей спиной, грудью почти касаясь меня. Я поднимаю руку с одним пальцем вверх.

— Продано! Пятьсот пять — даме! — выкрикивает аукционист.

Вокруг слышатся приглушённые реплики и ворчание, толпа начинает расходиться.

— Поздравляю? — аукционист подходит к нам с Гарри.

Гарри отводит меня чуть в сторону, наклоняет голову.

— Лу, у меня нет пятисот пяти. Банк не даст больше четырёх восьмидесяти — по размеру первого взноса.

Глаза его сверлят мои. Но я вижу, как он смотрит на этот старый участок. Он хочет его так же сильно, как я когда-то хотела свободы. Поэтому я подхожу ближе, кладу руки ему на плечи и шепчу:

— У тебя нет. А у нас — есть.

Он поднимает голову, поражённый.

— У меня есть кое-какие сбережения. Вернёшь потом. Или как-нибудь… И потом, я считала, что должна тебе после...

— Принять решение о собственной жизни — это не значит, что ты мне что-то должна. Тем более деньги, Луиза.

Я прикасаюсь к его щеке. Не могу иначе.

— Может, и не должна. Но ты этого хочешь. А я хочу, чтобы у тебя это было. В конце концов, зачем ещё нужны друзья?

Я возвращаюсь к аукционисту.

— Запишите: Гаррисон Джон Роулинс. На это имя оформляйте документы. Когда нужно внести деньги?

Аукционист смотрит мне через плечо — Гарри подходит ближе и становится рядом. Улыбаясь, он записывает имя:

— Примерно через месяц начнётся оформление. — Он протягивает руку. Я отступаю в сторону, Гарри жмёт её. Аукционист уходит к фургону с едой.

Я нервно закусываю губу.

Что я, чёрт возьми, только что сделала?

Гарри смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, в которых — восторг.

— Лу...

Смех вырывается из меня. Я прикрываю рот рукой, а потом опускаю её, замирая.

— Гарри, ты это сделал. У тебя теперь есть ранчо!

Он хватает меня на руки и закручивает. Его искренний смех отзывается в моей груди, перехватывая горло. Его запах, смешавшийся с моим напряжением после всей этой сцены, кружит голову.

Чёрт возьми, это одновременно пугает и окрыляет. Но почему-то я чувствовала, что должна это сделать. У меня было предчувствие на счёт этого места.

Если где и может быть дом — то это он.

Может, Гарри когда-нибудь пустит меня в гости.

Мои пальцы дрожат, когда он ставит меня на землю. Всего несколько дней назад мы были так же близко — но тогда ссорились. Из-за нас. Из-за той связи, что была между нами всегда.

Его руки всё ещё держат меня за плечи, наши тела прижаты друг к другу, когда раздаётся хруст гравия под чьими-то шагами.

— Гарри? — голос эхом разносится у меня в голове.

Знакомый.

Мы оба одновременно оборачиваемся и видим Брэда с планшетом в руках.

Чёрт.

Я вырываюсь из объятий Гарри и опускаю взгляд.

— Брэдли, — хрипло произносит Гарри.

То, как Гарри называет его «Брэдли», звучит до смешного официально. Или это просто нервы. Или химия между мной и Гарри, которая до сих пор держит меня в стальном захвате. Я пытаюсь сдержать смешок. Безуспешно. Прикрываю рот рукой.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Мне срочно нужно пойти помочь маме Манчини, пока я не ляпнула чего-нибудь лишнего. Я извиняюсь, говорю Бреду, что увижу его вечером на танцах. Карие глаза провожают меня, пока я проскальзываю за стол с угощениями.

— Ты победила, белла? — спрашивает мама, в голосе — неподдельное волнение.

— Да. Он купил ферму.

На её лице появляется удивление, и я понимаю, что только что сказала.

— То есть… Гарри, он…

Она поднимает руку, останавливая меня.

— Я рада за вас обоих.

— Нет, мама, это Гарри купил участок, не я.

— Угу, — отзывается она, разрезая десерт, на который потратила полвечера. Выкладывает кусочки на бумажные тарелки. Её улыбка ни на миг не гаснет. Она начинает напевать себе под нос, продолжая работу.

— Что? — хмурюсь я, наклоняя голову.

— Интересно, сколько времени тебе потребуется, чтобы понять, белла.

— Понять что?

Я совсем не понимаю, куда она клонит.

Она указывает ножом для торта туда, где стоят Брэд и Гарри, разговаривая. Гарри