Право одной ночи - Кая Вереск

Что я наделала?

Что, если Орлов солгал мне? Что, если он использовал мою боль, мою ненависть, мою жажду справедливости, чтобы сделать меня своим оружием?

Или Князь действительно виновен, а его скорбь — лишь ещё одна маска, самая искусная из всех? Он играл со мной с первой минуты. Он сам говорил, что любит играть. Может быть, и это — всего лишь часть партии?

Я запуталась. Окончательно и бесповоротно.

Две версии реальности столкнулись в моей голове, и ни одна не желала уступать.

Он говорил о моём отце не как об угрозе или о помехе, а как о друге. Но это могло быть ложью. Или правдой. Я больше не знала.

Одно я знала точно: я больше не могла полагаться на слова. Ни на его, ни на Орлова. Мне нужны были доказательства. Настоящие, неопровержимые. То, что я смогу проверить сама, а не принять на веру с чужих слов.

Завтра я начну собственное расследование. И на этот раз — без посредников.

В комнату я вернулась сама не своя. Князь заметил моё состояние, но кажется списал на усталость — уложил в постель, укрыл пледом и сам лег рядом, пока я, притворяясь спящей, пыталась унять дрожь, сотрясавшую всё тело.

А утром началось.

Заголовки новостей взорвались одновременно — «Финансовые махинации в строительном холдинге Князева», «Прокуратура начала проверку», «Партнёры разрывают контракты». Я читала их одну за другой, чувствуя, как холод растекается по венам.

За завтраком Князь был непривычно молчалив. Его телефон разрывался от звонков, но он не отвечал ни на один — просто сидел, глядя в одну точку, и лицо его было каменным, непроницаемым, как в тот самый первый вечер в кабинете.

— Что случилось? — спросила я, заранее зная ответ.

— Ничего, с чем бы я не справился, — ответил он коротко, не глядя на меня. — Временные трудности.

Он уехал сразу после завтрака, и я осталась одна в опустевшем особняке.

Я пыталась смотреть новости, но каждый новый заголовок отдавался ударом под дых. Пыталась дозвониться до Павла Сергеевича, но он не отвечал.

Потом снова включив телевизор, я увидела сюжет — журналисты толпились у входа в офис Князя, а он сам, окружённый охраной, пробивался сквозь строй камер и микрофонов. Его лицо было бледным, осунувшимся, но спокойным — тем самым ледяным спокойствием, за которым, как я теперь знала, скрывалось что-то совсем другое.

Он вошёл в здание, и дверь за ним закрылась.

К вечеру я уже не могла сидеть на месте.

Я выключила телевизор и пошла в кабинет Князя.

Сама не знаю, что толкнуло меня туда. Может быть, отчаяние. Может быть, потребность найти хоть что-то — любую зацепку, любой намёк, который помог бы мне понять, кто из них говорит правду. Орлов, который использовал меня? Или Князь, который говорил о моём отце с такой болью?

Я зажгла настольную лампу и снова открыла сейф — код я уже знала. Но на этот раз мне нужны были не учредительные документы «Меридиана». Я искала что-то другое. Что-то, я и сама толком не знала.

Пальцы перебирали бумаги внутри — старые счета, какие-то договоры, — не находя ничего, что могло бы дать ответ. За спиной скрипнула половица.

Я обернулась — слишком резко, слишком поздно.

В дверях, оперевшись плечом о косяк, стоял Князь.

Он смотрел на меня без удивления, без гнева — с тем самым холодным, изучающим спокойствием, от которого у меня всегда подкашивались колени.

Только теперь это спокойствие не пугало. Оно добивало.

— Нашла то, что искала? — спросил он, и голос его прозвучал ровно, почти лениво.

Я молчала, всё ещё сжимая в руках какие-то бумаги из сейфа. Слова застряли в горле — все разом: оправдания, признания, мольбы. Ни одно не годилось. Ни одно не могло исправить того, что я натворила.

Он оттолкнулся от косяка и медленно, не торопясь, подошёл ближе. Остановился в шаге от меня и, глядя на документы в моих руках, чуть наклонил голову.

Плохо ищешь, — сказал он.

Не дожидаясь ответа, он сам потянулся в открытый сейф и достал тонкую картонную папку, перевязанную чёрной тесьмой, — ту, что я, роясь здесь минуту назад второпях, даже не заметила. Положил её на край стола.

— Читай.

Голос прозвучал всё так же ровно, но что-то в нём едва заметно дрогнуло.

— Читай, Тая, — повторил он.

Я вздрогнула так, будто он ударил меня по лицу. Он знал. Всё это время он знал.

— Парик был хорош, — добавил он, и в его голосе промелькнула та самая горькая усмешка, от которой у меня внутри всё сжималось в ледяной ком. — Но ты слишком нервничала для девушки, которой нужны всего лишь деньги.

Пальцы дрожали, когда я развязывала тесьму, — не от страха, а от осознания, насколько глубоко я погрязла в собственной лжи. Внутри лежали документы, от которых у меня перехватило дыхание: копия моего настоящего паспорта, фотографии, полное досье на меня, а также отчёт частного детектива по расследованию смерти моего отца. Несколько страниц мелкого, убористого текста были испещрены датами, схемами, фотографиями и пометками.

Согласно отчёту, за три недели до смерти Сергей Миронов добровольно встретился с Князем. Целью встречи было предупреждение о готовящейся провокации, способной привести к уголовному преследованию и потере бизнеса. После разговора мой отец покинул территорию компании живым. Это подтверждали записи камер наблюдения, журналы пропусков и показания сотрудников службы безопасности.

В последующие недели Сергей Миронов несколько раз пытался выйти на связь с людьми, которые могли подтвердить его слова, однако все назначенные встречи были сорваны. Двое потенциальных свидетелей бесследно исчезли, ещё один отказался давать показания вскоре после получения крупного денежного перевода.

За три дня до гибели отец передал неизвестному лицу электронный носитель с частью собранных материалов. Носитель найден не был.

Официальная версия о самоубийстве содержала многочисленные несоответствия. В отчёте были перечислены нарушения при осмотре места смерти, противоречия в заключениях экспертов, исчезнувшие вещественные доказательства и показания свидетелей, которые не вошли в материалы уголовного дела. Дело замяли.

Отдельная глава отчёта была посвящена событиям, о которых предупреждал отец.

За последние четыре года против Князя было совершено семь тщательно спланированных попыток дискредитации: срыв международных контрактов, утечки внутренней информации, подкуп сотрудников, подброшенные финансовые документы, анонимные заявления в правоохранительные органы, попытка связать компанию с контрабандой и подготовка уголовного дела по сфабрикованным доказательствам.

Несмотря на различие схем, детектив пришёл к одному выводу: все эпизоды