Во главе синдиката - РуНикс

— Да.

— Как оно туда попало?

При этом невинном вопросе кровь прилила к её щекам, взгляд метался по сторонам, она слегка паниковала, потому что что, чёрт возьми, она расскажет ребёнку о том, как рождаются дети? Она не хотела быть первой, с кем он заговорит об этом, не хотела говорить что-то, что травмирует его. Она огляделась по комнате в поисках вдохновения, прежде чем глубоко вздохнуть, поняв, что он ждёт ответа.

— Ну что ж, — она сглотнула, сняла один блинчик и положила его на тарелку, затем добавила тесто для второго, — когда мужчина любит женщину, он дарит ей особый… подарок, который может преподнести только он. И когда женщина отвечает ему взаимностью, она принимает его. Этот подарок становится ребёнком.

Вот. Это было очень удобно для детей и очень просто.

Ксандер продолжал смотреть на её живот.

— Это неправда. Я был младенцем, но не думаю, что появился на свет благодаря дару любви.

Тяжёлые слова, произнесённые таким простым, прямым тоном, пронзили её сердце. Зефир посмотрела на маленького мальчика, размышляя о его жизни до этого, о том, у кого он родился, и поняла, что не сможет ничего возразить, потому что ничего не знает.

— Откуда, по-твоему, ты взялся? — небрежно спросила она, готовя ещё один блинчик и занимаясь своими делами, чтобы не показалось, что ей слишком любопытен его ответ.

— Я не знаю, — просто ответил он. — Я увидел любовь после своего рождения, а не до него.

Зефир прикусила язык, чтобы не спрашивать. Она ничего не знала о его прошлом и не хотела затрагивать его травму, которая могла быть.

— Теперь тебя очень любят, даже если люди тебе об этом не говорят.

Он кивнул.

— Я знаю. Люди по-разному выражают любовь. Кто-то говорит мне об этом, кто-то показывает, а кто-то и то, и другое.

— Хорошо. Ты заслуживаешь всей любви.

Зефир наконец закончила готовить — три блинчика для Ксандера и один для себя — и разложила еду по тарелкам, поставив их на стол. Ксандер, как всегда вежливый, сначала поставил рядом с её тарелкой стаканы воды и апельсинового сока, а затем и к его, и Зефир задумалась, научился ли он этому до того, как поселился здесь, или после.

Они оба вскочили на табуреты, свесив ноги в воздух, что вызвало у неё смешок, и принялись за еду.

— Тристан подарил Моране свой подарок? — спросил Ксандер, как раз когда Зефир сделала первый укус. Её глаза расширились, еда попала не в то горло, и она подавилась. Она закашлялась, сделав несколько глотков воды, чтобы прочистить дыхательные пути, и на глазах выступили слёзы от шока и смеха. О, она была почти уверена, что Тристан дарил Моране свой подарок много раз. Один только взгляд этого мужчины мог разжечь всеобщее либидо, но помимо этого, во время их видеозвонков было слишком много случаев, когда у Мораны было выражение лица, которое Зефир очень хорошо узнавала — женщина, полностью удовлетворённая и довольная своим партнёром. Она знала это выражение, потому что видела его на своём лице много раз, хотя и не так давно. Чёрт. Ей нужно было заняться сексом, и ей нужно было, чтобы её муж занялся с ней сексом.

— Тебе придётся спросить их об этом самому, — сказала Зефир Ксандеру, хихикая при мысли о том, как мальчик задаст этот вопрос Моране и какова будет её реакция. Тристан, вероятно, никак не отреагирует. Она никогда не видела на его лице никаких особых эмоций. — Это личное дело.

Ксандер задумчиво пережевал свой кусочек еды.

— Тристан любит Морану, но у неё нет ребёнка в животе, хотя она тоже его любит, так что, должно быть, он не подарил ей этот подарок, иначе она бы его приняла.

О, милое дитя, полное логики. Зефир ни за что не собиралась вступать с ним в дискуссию о контрацепции. Со своим мозгом он заставит её говорить о вещах, которым ребёнку не следует учиться в таком раннем возрасте.

— Как там блины? — спросила она, сменив тему разговора.

— Хорошо. — Он ещё немного пожевал. — У Тристана получается лучше.

Она слышала, что он хорошо готовит, но, чёрт возьми... Морана часто говорила о том, как Тристан и Ксандер сближаются благодаря еде, как это каким-то образом является языком их любви и как они строят планы, чтобы не пускать её в это пространство. Она надеялась, что когда-нибудь сможет попробовать что-нибудь из его блюд и сама убедиться, за что он так славится.

— Это мальчик или девочка? — спросил Ксандер после нескольких минут дружелюбного молчания.

Зефир пожала плечами.

— Я пока не знаю. Ещё слишком рано говорить.

— Когда вы узнаете?

— Возможно, через несколько недель. У меня скоро назначена встреча с врачом, так что они назовут мне точное время.

Он доел всё до последней крошки, проглотив три блинчика быстрее, чем она съела свой. Чёрт, парень умел есть.

— Напишешь мне, когда узнаешь?

Его вопрос удивил Зефир.

— Конечно. — Она возьмёт его номер позже. — А зачем тебе это нужно знать?

— Это интересно, — сказал он ей. — Твоё тело подобно печи. Оно готовит ребёнка, и он выходит, когда готов.

Ух ты. Он был таким проницательным молодым человеком. Зефир нисколько не сомневалась, что он вырастет и станет грозной силой. Хорошо, что теперь он был её другом.

— Надеюсь, это будет девочка.

Зефир наклонила голову в ответ на его слова, нахмурив брови.

— Почему?

Ксандер допил сок и вытер рот тыльной стороной ладони — жест, не соответствующий его возрасту.

— У тёти Амары есть дерево, подаренное одному из её умерших детей, — сказал он ей, постукивая пальцем по столешнице. Зефир уже знала об этом дереве. Более того, именно она отправила Амаре список идей, когда рассказывала ей об этом.

— Знаю, — ответила Зефир. — Почему же ты хочешь, чтобы это была девочка?

— Так Темпест сможет иметь сестру, пусть даже и кузину.

Эти слова словно удар в грудь. Зефир почувствовала, как слёзы навернулись на глаза, когда её сердце наполнилось той чуткостью, которой обладал этот ребёнок, даже в рамках его логики. Она знала, что он оберегает Темпест, но то, что он хотел, чтобы у неё была сестра, которую она потеряла… Чёрт возьми.

— Ты опять