Поцелуй со вкусом пепла - Лея Вестова

Телефон завибрировал.

Я вытерла руки, взяла его, и прочитала, и перечитала, и ещё раз, потому что написанное не укладывалось с первого раза.

«Муж Ольги. Любовницы вашего мужа. Если удобно могу позвонить».

Анька оторвалась от разделочной доски, посмотрела на моё лицо и тихо спросила:

— Что там?

Я прочитала вслух. Голос не дрогнул, и я сама удивилась.

Тишина была такой плотной, что в ней, казалось, можно было стоять, как в воде. Потом Анька медленно опустила нож и обернулась, и лицо у неё было такое, что я поняла: она не удивлена. Она выглядела как человек, у которого самое плохое предположение только что получило имя.

— Пиши «звоните», — сказала она негромко.

Написала и телефон зазвонил почти сразу — он явно ждал. Я нажала ответить и поднесла трубку к уху, прислонившись спиной к холодильнику.

— Здравствуйте. Меня зовут Олег. Простите, что вот так. Я понимаю, что это... не лучший способ узнать подобное.

— Здравствуйте, — сказала я, и собственный голос прозвучал для меня откуда-то издалека — слишком ровный, слишком вежливый для того, что начинало происходить у меня внутри.

Олег говорил медленно, не торопясь, тщательно выстраивая каждую фразу, словно нёс что-то хрупкое и боялся расплескать. Год назад он узнал. Ольга обещала, что больше не повторится. Он поверил — решил поверить, потому что было что-то, ради чего хотелось верить. Они попробовали дальше и у них было почти всё хорошо… а неделю назад она оставила телефон на тумбочке, экран загорелся от сообщения, и он увидел раньше, чем успел отвернуться.

Она писала Косте. Просила о встрече.

— И что Костя? — спросила я.

Олег помолчал. Секунду, не больше, но я успела прожить в этой секунде что-то мучительно долгое.

— Мне бы очень хотелось сказать вам, что он отказал ей, — произнёс он наконец. — Или что не ответил, но это было бы неправдой. Он согласился на встречу. После этого я решил, что вы тоже должны знать.

В ушах тонко и нарастающе зазвенело, как бывает, когда вдруг понимаешь что-то, что уже не получится не понять.

— Спасибо, — сказала я. Слово вышло само, без усилий — маленькое и странно уместное в этой беседе двух людей, которых объединяло теперь только чужое предательство. — Спасибо, что сказали.

— Мне жаль, — пробормотал он. — Правда.

Я отключилась.

Молчание длилось долго. Аня не торопила, помешивала мясо в сковородке, изредка поглядывая в мою сторону.

Картошка в кастрюле негромко побулькивала. Пар поднимался к потолку и оседал на стекле вытяжки мелкими каплями. Мурка сидела в дверях кухни и вперилась в нас жёлтым немигающим взглядом, явно убеждённая, что именно она здесь главная и всё происходящее с её разрешения.

— Знаешь, чего я не понимаю, — произнесла я наконец, глядя в стол, — как этот Олег вообще мог с ней жить? После того как узнал год назад. Каждый день рядом, за одним столом, в одной постели и нести это в себе. — Я покачала головой, не находя продолжения.

Анька помолчала, не отрываясь от сковородки.

— Может, любил, — сказала она негромко. — Когда любишь много чего можешь вытерпеть. Больше, чем думаешь.

— Наверное, — согласилась я без убеждённости.

— А вообще он странный… я думала это прислала сама девица, а тут её муж, — с каким-то неосознанным презрением проговорила подруга.

— Да… выглядит всё это слабостью что ли, как отчаянный шаг человека, который всё еще хочет удержать, то что держать не стоит… — протянула я и снова замолчала.

За окном тем временем синел вечер, во дворе перекликались последние дети, не желавшие уходить домой, и этот звук был таким летним, таким бессовестно обычным, что я почти завидовала им.

— Значит я права и Олег всё еще ее любит, — проговорила Анька.

— Может это не любовь, а привычка? Страх перемен? Болезненная привязанность?

— Возможно, — не стала спорить подруга.

— Я так бы не смогла, сейчас Костя для меня... осквернён, — произнесла я тихо, пробуя слово на вкус и понимая, что оно единственно точное, что другого нет. — Вот как представлю его руки, его губы, всё, что казалось только моим и другая женщина. Меня мутит. Прямо физически, Анька. До тошноты.

Анька обернулась на этот раз полностью, посмотрела на меня долго и серьёзно, без единого лишнего слова.

— Я рада, что ты это чувствуешь, — сказала она наконец. — Правда рада.

— А Олег... — Я снова покачала головой. — Не знаю. Может, он устроен иначе. Может, и правда так сильно любит её, что готов был закрыть глаза и поверить. Я не берусь судить.

— Я бы тоже не смогла, — пробормотала Анька, отворачиваясь к плите. — Вот честно не смогла бы. Но вам с Костей надо всё же поговорить, реш…

— Знаю, но пока не могу, — перебила я подругу, — не услышу. Мне так больно, так плохо, что сейчас меня переполняет такая злость и обида… мне хочется кричать, наброситься на него, сделать так, чтобы ему стало ещё больнее… Ань.

— Тогда пока не стоит с ним встречаться, — согласилась Анька, задумчиво проговорив, — я конечно помогу тебе спрятать труп, но ты знаешь, жутко боюсь крови, а без этого никак не обойтись.

Она снова помешала мясо, попробовала на соль, нахмурилась, потянулась за солонкой и вдруг, без всякого перехода, тем лёгким и слегка безответственным тоном, который у неё всегда предшествовал чему-нибудь неожиданному, воскликнула:

— Слушай. Нам надо развеяться.

Я подняла взгляд.

— Давай куда-нибудь слетаем, — объявила она, будто речь шла о чём-то совершенно незначительном — выйти за хлебом, например, или зайти в аптеку. — Я сто лет нигде не была. Уже забыла, как выглядит мир за пределами этого двора.

— Аня, — сказала я, — я тебя звала в Таиланд. В Турцию. Два раза. Ты оба раза отказалась.

— Так то Таиланд! — возмутилась она с таким искренним негодованием, будто я предложила ей что-то совсем неприличное. — Лететь семь часов, чтобы жариться на солнце и есть острое три раза в день. Нет. Я хочу погулять. Пешком, по городу, с кофе, чтобы было интересно, а не просто жарко. — Она замолчала на секунду, и я увидела, как в глазах у неё что-то загорелось. — Слушай, а поехали в Калининград!

— В Калининград, — повторила я.

— В Калининград! — подтвердила она с нарастающим воодушевлением, уже потянувшись за телефоном. — Там Балтика, там брусчатка и старые кирхи, и краб в ресторанах, и вообще — это почти Европа, только без очереди за визой. Я сейчас куплю нам билеты. Ближайший рейс. Решено.

— Сейчас ты помешаешь мясо, — заметила