Поцелуй со вкусом пепла - Лея Вестова

Анька охнула, метнулась к сковородке, поспешно начала мешать.

— Помешала, — доложила она через несколько секунд. — Но билеты всё равно куплю.

— А Мурка? — осведомилась я невинным тоном. — Твоя мама на даче, ты же её туда не повезёшь.

— Да… не повезу, потому что эта особа немедленно начинает душить маминых воробьёв, гоняет соседских кошек и собак, возвращается в колтунах и ранах непонятного происхождения и ещё месяц после этого устраивает в квартире погромы, пытаясь через окно поймать голубя.

Мурка, словно почуяв, что речь зашла о ней, встала, потянулась всем телом с мурлыкающим звуком, деловито прошла к миске и уткнулась в неё носом.

— Ха… — победно воскликнула Анька, листая что-то в телефоне. — Тамара Витальевна, присмотрит. Они с Муркой друг в друге души не чают. Соседка только рада будет.

— Соседке восемьдесят два года, — напомнила я.

— Восемьдесят два года бодрости и энергии, — парировала Анька. — Она Мурку на руках носит. Всё, не мешай. — Короткая пауза, в которой слышалось только её сосредоточенное дыхание и тихое поскрипывание пальца по экрану. — Есть рейс. Сегодня в ноль сорок. — Она вскинула голову. — Вылетаем ночью, утром уже там. Спонтанные поездки самые лучшие, я всегда это говорила.

— Ну да, — сказала я, и что-то во мне потеплело само собой, незаметно, будто кто-то тихонько повернул кран. — Я помню нашу последнюю спонтанную вылазку в Москву. Кажется, ты там чуть замуж не вышла.

Анька прыснула, не сдержавшись, и прикрыв рот ладонью.

— Георгий, — произнесла она с чувством, — был чудесным мужчиной.

— Я бы сказала чудны́м, — уточнила я.

— Угу, воооот с такими тараканами в голове, — добавила она и показала руками примерный масштаб тараканов.

Мы прыснули обе одновременно. Я смеялась и не могла остановиться, и Анька хохотала, уронив телефон на диван, и мы обе вспоминали Георгия — его грандиозные планы, непрактичный романтизм, его искреннюю убеждённость, что жениться нужно непременно на третий день знакомства, пока, как он выражался, «вибрации совпадают».

— Вибрации, — выговорила Анька сквозь смех, — это было сильно.

— «Аня, я чувствую, что мы родственные души», — процитировала я, и это снова нас накрыло.

Смех утих сам собой, постепенно, оставив после себя что-то тёплое и чуть щемящее. Я сидела, чувствуя, как расслабились плечи — только сейчас заметила, что держала их поднятыми, почти к ушам, всё это время.

Анька вернулась к плите, попробовала ужин, одобрительно кивнула.

— Ещё минут десять, — сообщила она. — Иди пока собирай сумку. Только лёгкое: свитер, джинсы, дождевик. Балтика она такая, с характером.

Я смотрела на неё и думала о том, как мне хорошо здесь, в этой тесной кухне, пропитанной запахом ужина и кошки и старых книг из комнаты, с этим человеком, который покупает билеты на ночной рейс не спрашивая, хочешь ли ты лететь, просто зная, что надо.

Мама была бы сейчас другого мнения. Я слышала её голос так ясно, будто она стояла рядом — усталый, практичный, без лишней мягкости: не дури, Наташа, возвращайся домой. Подумаешь, гульнул на стороне. Все мужики такие, ты что, не знала? Отец вот по молодости тоже ходок был и что? Остался. Семья сохранилась. Надо уметь прощать, иначе что ты будешь делать одна.

Я не злилась на маму за эту логику. Она выросла в другом мире, с другими правилами, и эти правила помогли ей прожить свою жизнь как умела и как могла. Просто у меня так не получится. Не потому что я гордая или принципиальная сверх меры. А потому что каждый раз, когда я пытаюсь примерить это «подумаешь» оно не застёгивается. Не по размеру.

— Наташ, — позвала Анька. — Ты задумалась опять.

— Иду, — сказала я, вставая.

— Дождевик не забудь, — крикнула она вслед. — И зарядку для планшета. Вдруг там вдохновение придёт.

Я уже шла по коридору к Анькиному шкафу, где лежала моя сумка, и думала о Калининграде — о котором не знала почти ничего, кроме того, что там Балтика, брусчатка и что-то немецкое в архитектуре, оставшееся с другого времени. Чужой город, незнакомые улицы, никаких воспоминаний, никаких мест, где мы бывали вместе.

Именно это сейчас и было нужно.

За спиной гремела на кухне Анька, бормотала что-то себе под нос, задвигала крышкой кастрюлю, и Мурка деловито прошествовала мимо меня в комнату, задев пушистым хвостом щиколотку — мимоходом, без особого умысла, просто обозначив своё присутствие.

Я открыла сумку и начала складывать вещи.

Свитер. Джинсы. Дождевик — вот он, на вешалке, Анькин, но она сказала брать что есть. Зарядка. Планшет. Документы в кармашек. Жить так-то дальше можно, просто пока ещё непонятно как…

Знакомство вышло, прямо скажем, не самым романтичным.

Мы с Анькой стояли в очереди к туалету в аэропорту Домодедово, с сумками через плечо, сонные настолько, что уже почти не сонные, а просто отдельно существующие, и Анька, утомившись ждать, толкнула не ту дверь. Дверь открылась. За ней обнаружился мужчина лет тридцати пяти, который чистил зубы над раковиной и, судя по выражению лица, ждал подобного примерно в той же степени, в какой мы.

— Простите, — выговорила Анька с совершенно каменным лицом.

— Всё в порядке, — ответил он, не поперхнувшись. — Это мужской, если что.

— Я догадалась, — сказала Анька и закрыла дверь.

Я смотрела на неё.

— Ни слова, — предупредила она.

На борту оказалось, что мы сидим рядом с ним. Анька заняла место у окна, я — среднее, он — крайнее. Некоторое время мы все трое делали вид, что незнакомы, что вполне удавалось, пока Анька не уронила наушники и он не поднял их раньше, чем она успела нагнуться.

— Ваши, кажется, — небрежно бросил он, протягивая.

— Спасибо, — буркнула Анька.

— Летите в первый раз? — осведомился он, и в голосе его была лёгкая усмешка — не насмешка, а именно лёгкость, без усилий.

— В Калининград — да, — ответила я, потому что Анька явно собиралась промолчать.

— Хороший город.

Звали его Максим. Выяснилось это ближе к посадке, когда Анька, задремавшая на моём плече, вдруг дёрнулась и смахнула его стакан с откидного столика. Стакан был пустой, но звук вышел громкий, соседи оглянулись, и пока Анька шипела извинения, а он уверял, что всё в порядке, как-то само собой случилось знакомство.

Максим. Архитектор. В Калининград по делам, возвращается послезавтра.

— А вы? — осведомился он.

— Мы, — сказала Анька, окончательно проснувшись и взявшая себя в руки, — сбежали.

— Хорошая причина, — кивнул он без лишних вопросов.

В аэропорту Храброво в пять утра было то особое тихое оживление, которое бывает только в такое время — немного сонное, немного нереальное, когда все