21 день - Анна Гром

– Не знаю. Мне очень страшно.

– Я с тобой, Флор. Что бы ни случилось.

– Даже если я буду таскать токсонит с военной базы? – усмехнувшись, я задрала голову и заглянула ему в глаза.

Он вздохнул и обнял меня крепче.

– Я найду тебе оправдание.

Любовь слепа. Возможно, Дэмиан прав, и там, в Мёртвой Зоне, рискуя собственной шкурой, кто-то кого-то оправдывает.

Максвелл вышел на связь только спустя час.

– У нас хреновые новости. У Хэннена признаки заражения Сильвой. Мы полагаем, его отравили. Сама знаешь, как здесь, Белл – заразиться случайно абсолютно исключено. Мы на жёстком карантине, передвигаться по базе не можем, сидим, как мыши в банке. Сраная подстава.

У меня по спине пробежал холодок, руки заледенели, я оцепенела. А потом словно взорвалась.

– Ты в порядке? – едва ли не вскрикнула я.

– Я да. В норме. Остальные тоже. Травили точечно, именно Хэннена. Сорвали к чертям собачьим нам всю проверку!

– Кто мог это сделать? Есть подозреваемые?! – я почти кричала в динамик.

– Да, есть, – ответил Максвелл и, усмехнувшись, добавил. – Все.

– Сколько вы успели сделать? – вклинился Дэмиан.

– Сверка голосов завершилась на семьдесят процентов. Еще сорок пять человек не прошли.

– Список тех, кто не прошёл проверку, дайте мне его. И кто был в контакте с Хэнненом. Дайте списки, сэр! – Дэмиан повысил голос. Он нервничал. Нет, он был в бешенстве. Сжатые зубы, побелевшие кожа, обострившиеся скулы. Взгляд носился по экрану, по помещению, проваливался, терял фокус – он думал, думал, думал. Оно было понятно – его коллегу, одного из лучших аналитиков материка ждала незавидная участь. Если Хэннен не выкарабкается – а выкарабкивается лишь восемь процентов заражённых – ему конец.

– Всё дам. Те, кто были в контакте, ещё устанавливаются. Скину всё, что есть.

– Это когда-нибудь закончится? – я понимала, что задаю риторический вопрос и не ждала на него ответа. Мне нужно было хоть что-нибудь сказать. Снять напряжение с мозгов. Я хотела поддержать Максвелла, Дэмиана, но поняла, что снова не могу справиться с собственным ужасом.

– Всё когда-нибудь заканчивается. Хорошо или плохо, – ответил Максвелл, спустя несколько секунд. – Сейчас вышлю всё, что он успел сделать. На тебя одна надежда, Браунинг.

Иен отключился. Я ещё долго в оцепенении смотрела на экран.

И я занесла ногу над пропастью…

Я понятия не имела, что за цепь событий привела меня сюда. Чёрные, щербатые скалы, промытые токсичными ветрами и волнами до глубоких пещер и ажурных гребней на самых дальних вершинах. Мокро и скользко – я ползла по пологому отвесу едва ли не на карачках, и ноги мои тряслись от напряжения. Я слышала, как внизу об эти скалы бились волны, бились так отчаянно, что брызги долетали до меня. Я видела радужный веерок над плато и слышала, как крупные капли шлёпались на голые камни. Я боялась разогнуться и встать в полный рост. Мне было страшно увидеть то, что там. Нечто бескрайнее, туманное, живое. Гигантское вздымающееся брюхо огромного монстра, под завязку начинённое смертельными бактериями. Казалось, стоит коснуться уже расползающейся кожи – и брюхо рванет, как перекачанный воздухом шарик, и Сильва, словно стадо мелких вонючих опарышей, облепит с ног до головы, влезет в нос, в рот, в уши… А на мне не было защиты. Только джинсы да толстовка, которая не спасала от пронизывающего ветра.

Океан. Он был везде. Он проникал в меня мельчайшими взвесями отравленной влаги. И манил меня в свои объятия. Навечно.

Я должна была прыгнуть.

– Ну, давай. Ты же так любишь страдать, – где-то рядом едко усмехнулся Патрик Коэн.

Я резко повернула голову и увидела его. Он стоял чуть в стороне и курил, глядя куда-то вдаль. Вокруг его глаз стало куда больше морщин, и взгляд его смазался, притушился, растерял былой кураж. Его образ в моём сознании всегда был ярким, пугающим, отчётливым до самых мелких деталей, но теперь по нему словно прошлись наждаком. Он поблек. Поблек и мой страх перед ним. Я смотрела на него и видела лишь малознакомого мужчину. Одного из десятков, сотен, мимо которых проходила каждый день на улице, на работе…

– Тебе придётся сделать это, Фло, – снова заговорил он.

Я пыталась понять, что он имеет в виду. Я хотела задать вопрос, но не решалась раскрыть рот – боялась проснуться и так ничего и не узнать. А мне нужно, позарез нужно было узнать! Мне чего-то не хватало. Настолько не хватало, что в сердце словно зияла сквозная дыра, и отравленный ветер холодил мне внутренности, бил по лицу.

– Дэмиан… – выдохнула я. Я поняла, о ком мой ужас.

– Тебе придётся прыгнуть, – Патрик оживился и откинул незатушенную сигарету. Он смело подошёл к краю – так, словно прыгал туда каждый день. Из-под подошвы его ботинка вниз слетела кучка мелких камней – я услышала, как они ссыпались вниз с хрустальным звоном. Я вздрогнула. Мне показалось, что он сейчас упадёт.

Дэмиан. Я вдруг ярко представила его бледное лицо, омываемое тёмной водой, приоткрытые глаза, влажные, как океан, мокрые слипшиеся ресницы и синие губы. Всего лишь призрак образа… Дымка. Галлюцинация. Но я рванула. Не раздумывая ни секунды. Свист ветра зазвенел в ушах. Я врезалась в океан, словно в густое желе. Ледяная вода обволокла моё тело, одежда облепила меня, холод парализовал ноги. Рядом, омываемое россыпью пузырей, в брюхо океана вонзилось ещё одно тело. Патрик. Зачем он последовал за мной? Я видела, как он проплыл над моей головой, широко загребая ногами, словно хищная рыба хвостом. А потом снова были мускулистые руки, с мокрыми дорожками густых волос – руки Коэна, и они топили меня, и голова моя билась о каменистое дно, и я теряла сознание.

Когда ж ты, чёрт возьми, отцепишься от меня?!

Дэмиан…

Я поздно поняла, что кричала его имя вслух. Поняла только тогда, когда он разбудил меня, тряся за плечи. Яркий свет резал глаза, и я зажмурилась. По вискам потекли слёзы.

– Флор?

Я дотронулась до его рук, погладила. Попыталась успокоить. Кто бы успокоил меня…

– Кошмар приснился, я в порядке. Ты бы отдохнул… – я заметила, как глубоко залегли под его глазами тени, как обострились его скульптурные черты. Он постоянно отправлял меня спать, а сам… Будто его мозг вырабатывал электричество, на котором он