Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л. - Кира Русова
Вот и сегодня в столовой, когда я относила тарелку, мне перегородила дорогу девочка выше мня на целую голову и, скрестив руки на груди, спросила:
— Ты Ласточкина?
— Да, а что?
— А ничего! К Ваньке моему не лезь!
— Чего?
— Что слышала!
— К какому ещё Ваньке?
— Я видела сегодня, как ты к нему клинья подбиваешь!
— Да ни к кому я клинья не подбиваю! — начинала злиться я от такой наглости и клеветы.
— Я не Ася, и по личику можешь отхватить!
— Ну что милая, идём? — девушку приобнял только что подошедший парень, которого я сегодня видела на футбольном поле, когда мы убирались. — Привет. — кивнул он мне.
Я тут же перевела взгляд на его подружку, глаза которой наполнились бы кровью, если бы мы сейчас были не в жизни, а в японском мультфильме. Сглотнув, я кивнула, и они удалились из столовой.
— Чего они хотели? — спросила Маринка, когда мы выходили из столовой, которая теперь старалась не попадаться на глаза своим ещё недавно обожаемым Гришеньке и Гошеньке.
— Ох, Марин! Да кто их знает, чего им всем от меня надо! Как думаешь? Этот чат точно не Ася ведет? Может поговорить с ней?
— И что ты ей скажешь? «Ася — это случайно не ты пишешь всякие гадости про меня?».
— Ну да… А что делать-то тогда?
— Выигрывать конкурс, Ласточкина! — заговорщически прошептала подруга. — Хватит ей уже «корону» носить — пора и честь знать.
Несколько дней подряд мы все с девчонками активно готовились к конкурсу — ну или почти все. Уля чаще всего сидела за учебниками или выгоняла нас из комнаты, чтобы провести занятие с репетитором. В таких случаях мы с девочками занимали беседку и репетировали там. С Марком у нас получалось видеться редко. К ним приехал их музыкальный руководитель, который, оказывается, всё это время отсутствовал, и теперь они пытались наверстать упущенное. Чтобы родители потом не выдали претензии, что их дети в лагере забыли ноты. Иногда мы прогуливались вечером и много болтали. Ну как болтали… Наверное говорила больше я, хотя и он рассказывал смешные истории из их с Никитой детства. В основном мы просто держались за руки, но так ни разу и не поцеловались. Я уже начинала думать, что со мной что-то не так.
Может от меня невкусно пахнет? Или я ему недостаточно нравлюсь? Или он ещё не забыл Асю? Или это всё игра, для того, чтобы вызвать её ревность? Все эти мысли постоянно крутились в моей голове и порой портили моё настроение.
Маринка считала, что надо просто всё сделать самой.
— Мальчики иногда такие тугодумы! — говорила она. — Вот однажды мне понравился Коля, ну ты помнишь? Светленький такой, он ещё на скейте катался?
— Не помню, но ладно. — отвечала я.
— Так вот! Я ему намекала и так, и эдак, что надо бы суши сходить поесть. А он не понимает и всё тут. Потом уже прямо говорю: «Я замёрзла и хочу есть!».
— А он? — заинтересовалась продолжением истории я.
— А он мне говорит: «У меня бабушка как раз сегодня кулебяку испекла, пошли ко мне — чай попьём». Нет, ты представляешь, Фаина! Кулебяку! Мне предложил!
— А при чём здесь Марк? — смеясь, уточнила я.
— Да при том, что если ты конкретно не говоришь чего хочешь, — Маринка многозначительно посмотрела на меня — то получишь «кулебяку».
В общем, каждый раз, когда мы виделись со Сладковым, я думала о том, как бы ему сказать о своих переживаниях. Но он, кажется, меня неправильно понял.
Вечером гуляли вокруг корпуса, и Марк озадаченно спросил:
— Тебе со мной скучно?
— Что? Нет, конечно! — удивилась такому вопросу я.
— Тогда почему ты такая молчаливая и будто грустная в последнее время?
— Наверное много думаю… — пожала я плечами.
— О чём?
О чём! О чём! О том, чтоб ты мне «кулебяку» не подсунул…
— О конкурсе… — сказала я, любуясь тем, как вечернее солнце садится за горизонт, а оранжевая полоска заката плавно переходит в бело-голубое небо.
Ну не скажешь же ему, что на самом деле я спать уже не могу, всё жду, когда же будет наш первый поцелуй, аж извелась вся.
— Только не говори, что ты хочешь как Ася…
— Как Ася? — сначала я не поняла, на что он намекает. — Нет, что ты! Может лучше пойдем туда, где не так много народу? — так как, оглянувшись, заметила, что пол лагеря выбралось на свободную вечернюю прогулку. За исключением, конечно, Маринки, которая так и сидела в заточении в четырёх стенах.
— Ладно, пошли — знаю одно место. Сейчас там точно никого.
Я уже предвкушала, как мы снова пойдём на ту милую полянку, или хотя бы к заброшенному корпусу, но рано я радовалась. Мы пришли, куда бы вы думали? Правильно! На спортивную площадку! Ну и чтобы время зря не терять, Марк начал подтягиваться на перекладине. А я от досады только закусила губу. Нет, конечно смотреть, как подтягивается Марк, мне нравилось, но все мои мысли уже были пропитаны одним единственным вопросом: «Когда?».
А конкурс приближался семимильными шагами. Оказалось, что в лагере есть своя костюмерная, и занимала она огромную комнату в том корпусе, где у нас обычно проходили театральные занятия. Маринка добыла ключ от костюмерной, и мы с девочками вчетвером отправились за поисками идеального наряда для сцены. Перемерив кучу одежды, я выбрала себе платье — приталенное, из чёрного кружева, с изумрудной подкладкой. Маринка — в стиле феи с юбкой-пачкой и расшитым стразами топом. Аня остановила свой выбор на платье в стиле графини, из синего бархата. А Уля выбрала чёрное платье в пол с разрезом от бедра.
— У-и-и! Девочки! Мы будем самыми красивыми! — пищала Маринка, когда мы притащили свои богатства в комнату.
Все с ней были согласны. У меня ни разу не было подобного платья! В девятом классе на выпускной я выбрала простое платье, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Просто синее — с юбкой, напоминающей колокольчик. И в первый же час посадила на него пятно вишнёвого сока, поэтому на всех фотографиях пряталась за спинами одноклассников.
— Марин, одолжишь мне свои босоножки? — поинтересовалась я у подруги, когда мы,