Феномен самости - Карл Густав Юнг

которые благому естеству делают равночестным естество лукавое, признавая то и другое безначальным и высшим рождения; оно не есть и рожденно, потому что, если все от Бога, то как злу быть от Благого?[57]

⁸³ Другой отрывок проливает свет на логику данного утверждения. Во второй беседе «Шестоднева» Василий говорит:

⁸⁴ Тот абсолютно естественный факт, что, сказав «верх», мы тотчас постулируем и «низ», преобразовывается здесь в причинную связь и сводится к абсурду, ибо достаточно очевидно, что тьма не производит свет, а свет не производит тьму. Идея добра и зла, однако, есть предпосылка любого морального суждения. Они образуют логически эквивалентную пару противоположностей и, как таковые, являются sine qua non всех актов познания. С эмпирической точки зрения ничего больше мы сказать не можем. В рамках этого подхода мы обязаны констатировать, что добро и зло, будучи сосуществующими половинами морального суждения, не происходят друг от друга, но всегда присутствуют изначально. Зло и добро принадлежат категории человеческих ценностей; мы есть творцы моральных суждений, но в весьма ограниченной степени являемся творцами самих фактов, относительно коих выносим моральные суждения. Эти факты один называет добром, другой – злом. Лишь по поводу тягчайших преступлений достигнуто нечто подобное consensus generalis. Если мы согласимся с Василием в том, что человек – творец зла, следует признать, что он также и творец добра. Но человек прежде всего творец одних только суждений; в отношении фактов, о которых выносится суждение, его ответственность не так легко установить. Для этого необходимо дать четкое определение пределов его свободной воли. Психиатрам известно, насколько это отчаянно трудная задача.

⁸⁵ По данным причинам психолог воздерживается от метафизических утверждений, но обязан подвергнуть критике человеческие основания privatio boni. Таким образом, когда Василий, с одной стороны, утверждает, что зло само по себе не существует, но возникает из «повреждений души», а с другой – убежден, что зло реально существует, то относительная реальность зла зиждется на реальных «повреждениях» души, которые должны иметь в равной мере реальные причины. Если душа первоначально создана доброй, то она реально была испорчена, причем чем-то не менее реальным, даже если это что-то не более чем небрежение, безразличие или легкомыслие, в коих и заключается смысл слова

. Когда нечто – и я должен подчеркнуть это особо – возводится к некоему психическому состоянию или факту, оно определенно не обращается в ничто, но смещается в плоскость психической реальности, которую гораздо легче установить эмпирически, чем, скажем, реальность догматического дьявола, который, согласно первоисточникам, не был изобретен человеком, но существовал задолго до его появления. Если дьявол отпал от Бога по собственной воле, это доказывает, во‐первых, что зло присутствовало в мире еще до человека и, следовательно, человек заведомо не может быть его единственным творцом, а во‐вторых, что дьявол уже обладал «поврежденной» душой, причем это повреждение было вызвано некой реальной причиной. Основной изъян в аргументации Василия – petitio principii, приводящее его к неразрешимым противоречиям: с самого начала постулируется, что независимое существование зла необходимо отрицать, даже перед лицом вечности дьявола, утверждаемой догмой. Исторической причиной этого послужила угроза, которую представлял манихейский дуализм. Это особенно ясно в трактате Тита Бострийского (ум. около 370 г.) под названием «Adversus Manichaeos»[59], где он, в опровержение манихейских взглядов, утверждает: с точки зрения субстанциальности такой вещи, как зло, не существует.

⁸⁶ Иоанн Златоуст (ок. 344–407 гг.) вместо

(pri-vatio) использует выражение (отклонение или отвращение от добра): «Зло есть не что иное, как отвращение от добра, а посему зло вторично по отношению к добру»[60].

⁸⁷ Дионисий Ареопагит дает подробное объяснение зла в четвертой главе книги «О божественных именах». Зло, утверждает он, «не происходит от Добра; а если происходит от Добра, то это не зло». Однако поскольку все сущее происходит от добра, все так или иначе есть добро, а «зло и не есть сущее» (

).

⁸⁸ Зло как таковое не является ни сущим, ни способным творить Сущее.

Зло не является ни сущим, ни Добром… Зло не является полностью ни хорошим, ни творящим благое

[ ].

Все сущее, поскольку существует, представляет собой добро, происходящее из Добра, а поскольку лишается Добра, не представляет собой добра и не существует.

Зло и не есть сущее, ведь в противном случае это вовсе не зло и не не-сущее. Ибо вообще ничего нет не-сущего, за исключением того, о чем можно сказать как о сверхсущественно сущем и Добре [

]. Так что Добро пребывает выше и прежде и просто-сущего, и не-сущего [ ]. А зло не числится ни среди сущего, ни среди не-сущего [ ][61].

⁸⁹ Приведенные выше цитаты показывают, с каким пылом Отцы Церкви отрицали реальность зла. Как уже было упомянуто выше, это вполне естественно, учитывая позицию Церкви по отношению к манихейскому дуализму, что явствует уже из текстов Августина. В своем трактате против манихеев и маркионитов он утверждает: