Сын помещика 17 - Никита Васильевич Семин

— Слушаю вас, — сказал Костович, садясь напротив и вытирая руки полотенцем.

— Есть хорошая новость, — сказал я. — Час назад я подписал договор с господином Плешковым о поставке на его мельницы нашего двигателя.

Инженер повесил полотенце обратно на шею.

— Стало быть, надобно еще их делать?

— Вы все правильно поняли, — кивнул я. — И двигатели новые нужны, и люди — которые те двигатели Плешкову установят и обучат его мастеровых с ними управляться. Предварительно договорились на десять двигателей.

Костович молчал, и я видел, как он считает в уме, сколько времени у него займет выполнение дела.

— Когда они нужны? — уточнил инженер.

— К лету, — сказал я. — К тому же я обещал Владимиру Никифоровичу, что мы продолжим совершенствовать двигатель. А потому наше дальнейшее сотрудничество с вами я вижу следующим образом.

— Слушаю, — подобрался Костович, как перед прыжком в воду.

— Мастерскую вашу я трогать не стану. Да и как место для разработки новинок оно подходит как нельзя лучше. Потому и отработанный двигатель будем собирать не там. Я оформлю на свое имя завод: предприятие с правом строить машины по нашей привилегии, с конторой, с людьми, с адресом и с уставом. И я хочу, чтобы начальником на нем были вы. Завод будет заниматься выпуском получивших привилегию и заказ двигателей, а ваша мастерская — разрабатывать новые. На заводе вы мне нужны как лицо доверенное. Можете поставить там своего заместителя заниматься текучкой и лишь пригляд за ним держать, а сами и дальше работать в своей мастерской. Увы, мне из столицы в ближайшие дни придется уехать по поручению Его Величества. Потому я спрашиваю вас — вы готовы взять на себя такую ответственность?

Костович ответил не сразу. Он мыслями ушел глубоко в себя, взвешивая мое предложение, его плюсы и минусы. Я его не торопил, подспудно переживая, что он откажется.

— Роман Сергеевич, — сказал он наконец. — Дело ваше надежное, я его видел в работе. Но я вам скажу так: я ведь инженер, а не заводчик. По-хозяйски смотреть — это не мое. Даже если за меня всю работу заместитель будет делать, как вы предлагаете, то как я сам его смогу проверить? Быть уверенным, что он меня не обманывает? А ведь вы спрос с меня держать будете. Боюсь вас подвести в этом деле.

— Скажу прямо, — вздохнул я, понимая резоны мужчины, — у меня нет времени искать кого-то другого. Потому прошу вас все же взяться за это дело. А если боитесь, что ваш заместитель начнет вас обманывать — так просто спрашивайте у него о любой мелочи, которая покажется вам подозрительной. Ложь — она всегда в мелочах вскрывается. И трудно всегда лишь в начале. Как поставите дело на ноги, так и пригляда от вас оно станет меньше требовать. И ваш заработок увеличится. Уверен, ваша дражайшая супруга будет этому рада.

На лице Костовича все еще были сомнения. И я решил его дожать:

— Новые модели двигателя, на которые будем оформлять привилегии, станут полностью под вашим именем. Но работать над ними вы не сможете, если на это не будет средств. А без завода и продажи через него двигателей, не будет ни денег, ни привилегии, ни вашего имени, как талантливого инженера, на слуху у общества.

— Хорошо, — решился Виталий Степанович. — Но мне понадобится время, чтобы наладить работу завода. До того мига я с усовершенствованием вашего двигателя работать не смогу.

— Прекрасно понимаю, — кивнул я удовлетворенно. — И не тороплю вас. Сначала — завод, потом — новые виды машин.

На этом мы пожали руки. Я пообещал, что в понедельник сведу его с Куропаткиным, и там уже оформим бумаги по регистрации нового завода, а дальше он уже будет работать с Матвеем Егоровичем по юридической части без меня. Вот теперь и домой можно!

* * *

Петербург. Михайловский дворец

Арина прибыла во дворец к великой княгине к седьмому часу. Внутри у девушки все дрожало от страха и предвкушения. Впервые она посещала столь величественное и красивое здание, да еще была на приеме у особы, приближенной к императору. Это же почти в шаге от самого государя! Еще неделю назад она могла о таком лишь мечтать, а сегодня лично встретится с держательницей самого известного салона в Петербурге!

Лакей на входе принял у нее верхнюю одежду, после чего другой слуга проводил ее вглубь дворца.

Елена Павловна приняла девушку в небольшой гостиной в углу дворца. Когда Арина зашла, то сразу увидела мягкий диван, два кресла у камина, ширму с вышивкой и чайный столик. А затем уже ее взгляд упал на хозяйку всего местного великолепия.

Елена Павловна сидела в кресле, в темно-лиловом платье с кружевом, и в прическе у нее было вколото что-то блестящее. Она смотрела, как Арина входит, кланяется и остается стоять, потому что не знает, куда сесть, и молчала, оценивая поведение Михайловой.

— Присаживайтесь, — сказала она наконец и указала на кресло напротив. — Ближе к огню. Вы, чай, замерзли, покуда ехали.

— Благодарю, ваше императорское высочество.

— Чай будете?

— Буду, — сказала Арина и тут же спохватилась: — Ежели позволите.

Первые полчаса говорили о пустом. О Царицыне, о дороге, о том, как долго шел поезд, и как трясло в нем. О том, что в столице то дождь, то мороз, а в Саратовской губернии нынче снега по пояс. Елена Павловна спросила про отца: правда ли, что он предводитель уездного дворянства и сколько лет им уже избирается. Про имение: велико ли, есть ли конный завод, сколько душ. Про мать: жива ли, чем занимается. Арина отвечала, сперва натянуто, потом все свободнее, потому что спрашивали не в лоб и не с подвохом, а так, как умеют спрашивать люди, которые тридцать лет принимают у себя всяких и знают, как расположить к себе даже незнакомца.

— Что вы любите делать? — спросила княгиня, отставляя чашку.

Арина задумалась.

— Танцевать, — сказала она. — Летом — верхом ездить. Читаю много, — прибавила она, — хотя батюшка говорил, что от этого у барышни одни капризы.

—