Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

— А говорил, что не знаком с графом Бестужевым, — бросил он. — И чего тогда стоит твое дворянское слово?

— Так я и не был знаком с ним до того, как ты решил устроить бой на шагоходах, — спокойно ответил я.

— Ну-ну, — бросил Кисельбах и отвернулся.

Тоже нервничает, гаденыш, заметил я: руки потрясываются, даже спокойно стоять не может. Страшно. Снаряд электропушки не будет разбирать, кто твои предки и насколько благородная в тебе течет кровь — он просто размажет их вместе с мозгами по кабине, если попадет, да и все.

— Итак, господа, — напомнил о себе судья. — Мы собрались здесь для решения вопроса чести. И согласно кодексу, я предлагаю вам примириться, забыть о вражде и решить дело миром.

— Отказываюсь, — быстро бросил Генрих, едва судья закончил говорить.

— Я тоже, — поддержал я барона.

— В таком случае выслушайте правила поединка и можете занять свои места в кабинах мехов. Дуэль начнется по сигналу, после того как каждый из мехов займет свою позицию на полигоне. Движение и боевые действия можете начать после подачи мной сигнала — я выпущу в небо три зеленые ракеты. Также прошу воздержаться от стрельбы в ту сторону, — судья указал на бетонный бункер, откуда велось наблюдение за всем происходящим на полигоне. — Наблюдательный пункт хоть и защищен, и я понимаю, что во время боя всякое может быть, но все же прошу проявить осторожность.

Я кивнул, подтверждая, что услышал все сказанное.

— В таком случае, прошу, — судья сделал шаг назад и развел руками, указывая нам на наши шагоходы.

Раздался звук сирены, и толпа наблюдателей, толпившихся вдали, начала быстро заходить внутрь бункера. Металлические поручни слегка подрагивают под руками. Где-то вдали сейчас напряженно смотрят на меня Горохов и старый комендант. Да что там — уверен, сейчас за мной наблюдают все мои преподаватели. Не хочу их подвести.

Шагоход вздрагивает, пробуждаясь, и начинает обходить полигон по кругу. Кисельбах делает все то же с противоположной стороны. Я замер возле точки выхода, обозначенной желтым флагом, и скрестил перед собой руки, показывая готовность начать. Барон, чуть замешкавшись, повторил мой жест. И спустя пару секунд в небо взлетели одна за другой три зеленые ракеты, обозначая начало боя.

Ну что ж, начнем движение. Я начинаю сразу двигаться к месту, обозначенному мной и майором. Стремительный рывок, пару выстрелов и сразу отход назад. Все понятно и знакомо. Генрих двигается так же — вполне себе предсказуемо, к верхушке холма. Щит перед собой, орудие устанавливается в специальную выемку. Я разогреваю свой заряд, сокращая дистанцию. Прильнув к прицелу, я оценил расстояние — около трех километров. Выстрелили мы почти одновременно. Снаряд Генриха ушел с перелетом — он явно переоценил мою высоту. Мой лег с недолетом, метрах в двадцати от него.

Продолжаю смещение влево. Солнце уже начало свой бег по кругу, и вскоре должно встать за моей спиной. Поток силы пружинисто течет от меня и источника к орудию и разгонному блоку. «Ну же, давай», — осторожно подгоняю его. Есть! Пульсация силы разогнала заряд до пика. Замереть, выхватывая замершую фигуру.

Странно — он не стреляет, словно чего-то ждет. Ствол орудия не ходит, выцеливая меня, а словно уставился в одну точку. Держи тебе для поддержания настроения. Осколочный снаряд упорхнул к цели и лег хорошо, метрах в семи от него. Я даже увидел в прицел, как «Крестоносец» несколько раз вздрогнул от попадания осколков. Но тянет, чертов сукин сын. Чего тянешь? Стреляй давай!

Он словно чего-то ждет. Я делаю еще несколько шагов, выходя на позицию, когда нога внезапно начинает проваливаться куда-то вниз. Шагоход чуть не опрокинулся, потеряв равновесие. Я дергаюсь вперед, нога цепляется за широкую яму, в панике я дергаюсь назад — и в этот момент раздается выстрел. Снаряд бьет вскользь по моей ноге и, рикошетя, отлетает в сторону, где, врезавшись глубоко в землю, взрывается, обдав меня кучей земли и осколков. Я дергаю рукоять, выпуская дымовые заряды. Те, упав, начинают густо чадить. Я пытаюсь вытащить ногу — она не слушается. И все, что я успеваю, — это присесть, когда над моей головой проносится очередной снаряд.

Так, спокойно. Нога у меня есть, раз мех еще не рухнул на землю. Заряды густо чадят, скрывая меня в дыму. Рывок — распахиваю кабину, буквально слетаю на землю. С ревом проносится еще один снаряд — Генрих, видимо, выпустил его наугад, ничего не видя в серых клубах. Я пробираюсь практически наощупь, сильно кашляя от дыма, нахожу ногу — руки подрагивают от нервов и возбуждения. Спускаюсь вниз, в яму, в которую угодил. Вблизи видны старые доски, обшитые жестью — похоже на укрытие для мишеней. Наплевать. А вот и нога — снаряд прошел по касательной, загнув защитный щиток между стойками ноги, не позволяя им совершить движение. Блок хода поршня, отвечавшего за движение, заклинило.

Твою мать! А что же делать? Без оборудования это же не разогнуть! От отчаяния я впиваюсь в защитный щиток руками. Массивный край с броней в три пальца толщиной ушел глубоко, продавив более мягкий металл ноги. Прикрыв глаза, я пускаю в него силу. Где-то летят снаряды, в любой миг способные оборвать мою жизнь, жужжат осколки, падает земля. Но яма, ставшая мне ловушкой, стала мне и укрытием от них. Но сейчас нет ничего в мире важнее тебя, куска металла, мешающего мне двигаться. Ну же, давай, родной, помоги, не упрямься! Ты и так сделал свое дело — защитил, отвел удар. А теперь позволь мне выжить и победить.

Закаленная сталь нехотя выгибается, дребезжит. Шагах в десяти от меня раздался взрыв, визжат осколки, падает земля — а я тяну. Ну же, еще немного, давай, родной. Дым начинает бледнеть, трудно дышать. И все же мне удается вырвать загнутый край, восстановив движение поршня, отвечающего за ногу. В кабину пилота я практически взлетел и сразу же дернул отстрел новых дымовых зарядов.

И где у нас барон? Замереть на секунду, активировать тепловое зрение, не раз и не два выручавшее меня в Каменогорье и появившееся там же. А вот ты где, мой хороший. Разогретое от стрельбы орудие полыхает красным огоньком, как и горящий от применения силы источник. И идет барон прямиком ко мне. Видимо, решив, что я тяну время, а его снаряд нанес мне вред гораздо больше, чем он предполагал. И, видимо, решил добить вблизи.

Дым служит защитой не только для