Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

Улыбка расплылась на моем лице, и я уставился на прибывшего говорить Поганкина.

Человек он был весьма грузный, не очень-то отвечающий своей фамилии. Краснолицый, вспотевший от скачки, явно к ней не очень-то приспособленный. С первого взгляда становилось понятно, что это не служилый человек, а представитель купечества. Одет богато, но не напоказ ярко, как то любили князья да бояре, и всякие зарвавшиеся полковники, а также взлетевшие из грязи в князи казацкие атаманы.

Суконный кафтан не шитый золотом, но сразу видно пошитый на долгие годы. С добротными серебряными пуговицами, опять же не золото, но богато и не слишком уж броско, не расточительно. Шапка с длинной суконной частью, свисавшей за спину, отделанная лисой. Не песцом, не волком, а хитрым, но не благородным зверем. И на удивление на поясе и в седельных сумах не было сабли. Имелся притороченный к седлу топор на длинной рукояти, небольшой, очень сильно напоминавший смесь оружия и трости. Пистолет и аркебуза.

Этот человек понимал, что фехтовать с седла или даже пешим не сможет, поэтому надеялся на порох и пули. Ну а если дойдет до рукопашной, то есть шанс приложить врага топориком, без лишних слов. Опять же это некое подобие гетманской булавы. Не вычурная вещь, но со смыслом.

Сопровождали его двое, и эти граждане выглядели весьма крепко. Телохранители в толстых тегеляях, просоленных и пахнущих с определенным колоритом. Шапки такие же плотные, «бумажные», как в это время было принято говорить. Вроде бы и головной убор, но и вроде бы доспех. Копья, закрепленные к седлам в петлях, аркебузы, сабли. Эти двое были готовы постоять за себя и за того, кого сопровождали.

Ну и все трое ехали без заводных. Но лошади выглядели хоть и устало, но довольно крепко. Две явно невысокие ногайские под телохранителями, и повыше, но конечно не сравнимая со шляхетской, под торгашом.

Все трое спешились, ожидали, а ко мне подъехал, привстал на стременах, поклонился один из сотни Якова. Доложил:

— Господарь, посольство псковское.

Посольство, ага. Уже не просто гонец и не рядовой вестовой.

Я секунду размышлял и решил, что раз мы на привале, то хорошо бы говорить серьезно и официально. Осмотрелся, нашел достаточно удобное место где могли разместиться и они трое пешими, и я с моими телохранителями и несколькими людьми из сотни Якова.

Через несколько минут все было организовано, и без лишних пререканий в дискуссию вступил только Поганкин. Его сопровождение, не пытаясь спорить, осталось чуть поодаль. Телохранители переглядывались, дожидались. К ним я послал пару человек так, невзначай поговорить, узнать что да как, может чего вызнают. Ну а если нет, то мне же тоже говорить предстояло.

— Здравствуй, Фрол Петрович. Рад тебе. Рад, что из Пскова люди говорить пришли.

— Здравствуй, государь московский, Игорь Васильевич. — Человек торговый склонил голову, а я сразу отметил. «Государь», значит признают во мне царя, «московский», не считают, себя частью русского царства. С одной стороны хорошо, с другой — нет. Псков, земля наша, но для моего плана такой подход был даже лучше и полезнее. Только вывести надо по кривой очень уж замысловато. Поработаем.

— С чем пожаловал, гонец, и каковы полномочия твои? От кого? С чем? И. — Я улыбнулся миролюбиво и удивленно. — Расскажи, будь милостив, утоли интерес наш. А то вестовые несутся от Пскова и говорят то про свадьбу, то про пожар, а потом еще выясняется, что кровь у вас там льется по улицам. Перевороты, заговоры какие-то. Что творится? С чем пожаловал?

Он явно не ожидал такого напора вопросов, поклонился, дав себе дополнительно немного времени.

— Верно ли я понимаю? Говорю я с Игорем Васильевичем, господарем московским? — Выходит еще паузу взял, обдумывал как отвечать, и стоит ли на все, или только на часть.

— Верно, человек торговый, верно. Поясни и мне тоже. От кого ты, от чьего лица, и какие слова говорить пришел? С добром или с горем? — Я продолжал сбивать его, задавая сразу несколько вопросов. Начнет отвечать, поймаю, начну крутить и выведаю больше, чем он хотел мне поведать. Попробуем так.

— Игорь Васильевич. Я посол Рес-публиции, города Пскова. — Первое он сказал не очень уверенно, а вот второе точно выдал. — Отправлен я тремя его теперешними правителями к тебе, чтобы говорить от имени славного нашего города. Готов ли он, то есть ты, говорить о том, как… — Поганкин все больше нервничал, и под самый конец выдал. — Готов ли ты, государь московский, говорить о земле нашей.

— Вашей? — С нажимом переспросил я.

— Псковской. — Пытаясь подавить напряжение произнес торговый человек.

— Псков давно город русский, и давно в Русь входит и в московское царство. — Я прищурился, мне была больше интересна его реакция.

— Государь московский. — Поганкин явно нервничал все больше. — Смута в царстве московском. Цари меняются, а города — то стоят. Мы здесь, на своей земле, стояли крепко…

— Да ну? — Усмехнулся я. — А я слышал, что не так чтобы крепко. И отчего один русский город с иным воюет? Как же вышло так?

— Да… — Протянул Поганкин. — Не о том речь, государь московский. Нам бы наметить встречу людей, и…

— Как не о том? Вы на своей земле устроили какой-то бардак! Да, Смута, понимаю! — Повысил я голос. — Но разве еще какой город российский наемников из Речи Посполитой нанимает? Да, самозванцев было много, но теперь… — Я расплылся в улыбке. — Кстати, а что там ваш самозванец?

Повисла тишина. Поганкин засопел, на лбу его давно выступил пот.

— Государь московский. Я все понимаю. Мы город торговый, мы…

— Вы вернетесь в царство. — Сказал, как отрезал, и добавил. — По-хорошему или по-плохому. Это мое слово.

— Это… Это…

— Это вопрос времени. — Отрезал я. — А не сути, не спора или чего-то еще. Кто у вас правит сейчас? Что с Сидоркой вором, которого вы в дурости своей решили провозгласить царем московским? Что с деньгами, собранными для Лисовского? И чем вы мне платить собираетесь за то, что устроили здесь? И чтобы мои люди вас не пожгли и не погромили? Что предложите?

Это я добавил, четко обозначая свою позицию. Псков, город отколовшийся, и тем самым провинившийся. Если грех не замолить, то будут очень тяжелые последствия.

— Государь