Мир наизнанку 2 - Отшельник Извращённый

— Охренеть, — вырвалось у меня. — То есть… Извините. Очень хорошо водите.

— Спасибо, Иши-кун.

— А от кого тогда Рэйка так…

Локоть Рэйки въехал мне в рёбра.

— Что «так»? — Кадзуко-сан посмотрела на нас в зеркало. — Рэйка, ты опять гоняешь?

— Нет, мам.

— Иши-кун?

Рэйка смотрела на меня. Очень выразительно смотрела. Как на пациента, которому сейчас без наркоза будут что-нибудь удалят. Можно было бы поглумиться и пусть её поотчитывает маманя, но сдавать тоже не хорошо.

— Нет, Кадзуко-сан. Аккуратно ездит. Как старушка.

— Вот и хорошо.

Рэйка отвернулась к окну. К моему, естественно: возле другого стояли стулья. Приходилось ей смотреть через моё плечо.

Я немного подвинулся, насколько дверь позволяла.

Папаня тем временем крутил радио, нашёл песню про любовь и запел. Слов он походу не знал, поэтому пел «ла-ла-ла» с таким чувством, что Кадзуко-сан на светофоре взяла его за руку. Так они и поехали дальше — она одной рукой на руле, он держится за другую и ла-лакает.

Смотрел я на них и думал, что Кабан-старший в машине пел только одно: «Бля-а-а, засада!» И то в основном на манер сирены.

— Кстати, — сказала Кадзуко-сан, — у меня для вас сюрприз.

Рэйка сразу перестала смотреть в окно.

— Какой?

— На месте узнаешь.

— Мам.

— Узнаешь, говорю.

Папаня обернулся к нам, сияя.

— Ой, Кадзуко, я не выдержу. Можно скажу?

— Нет.

— Ну хоть намекну?

— Сато-сан.

Он отвернулся, но плечи у него тряслись. Хихикал, засранец. Знал что-то.

Рэйка наклонилась ко мне, якобы поправить шнурок, и прошептала:

— Мне это не нравится.

— Может, торт какой приготовили. — Прошептал я в ответ.

— Мама не делает сюрпризов с тортами. Последний её сюрприз был, когда она записала меня на свидание вслепую с сыном своей бухгалтерши.

— И как прошло?

— Он плакал, потому что я заказала ему стейк, а не салат. Обиделся.

Я хрюкнул. Кадзуко-сан посмотрела на нас в зеркало, и мы тут же занялись пейзажем. Я уставился в окно справа, Рэйка потянулась посмотреть налево, поверх коробки.

Минут через тридцать завибрировал телефон.

«Ты сегодня какой-то тихий».

Я глянул на отправителя.

Рэйка. Сидит рядом, локтем задевает, и сообщения мне пишет.

Я набрал: «Плохо спал».

«Почему?»

«Шкаф скрипел».

Она прикусила губу. Потом напечатала: «Шкаф, между прочим, был не виноват».

«А кто?»

Ответа не было.

Я посмотрел на неё. Рэйка уставилась в телефон, палец завис над клавиатурой. Уши покраснели.

Ну вот. Наконец-то не я один тут смущаюсь. Прогресс, Петруха. Записывай: один — ноль в пользу пацана в пижаме с пандами.

— Что вы там всё в телефонах? — спросил папаня, оборачиваясь.

— Маршрут смотрю, — сказал я.

— Новости читаю, — ответила Рэйка.

— Какие вы у меня занятые, — вздохнул отец и вновь принялся подпевать радио.

Потом мы выехали за город, дома попадались реже, зелени было больше. Я смотрел по сторонам и вдруг увидел гору.

Настоящую.

Не груду мусора, которую у нас тоже могли горой назвать, не разваленную высотку. Огромную гору с белой снежной верхушкой. Она была далеко, а всё равно хотелось задрать голову, чтобы рассмотреть целиком.

Фудзи.

На картинках её видел. Там она как-то поменьше казалась.

— Красиво, да? — спросила Рэйка.

— Ага.

Больше ничего в голову не пришло. Сидел и пялился. В прежнем мире я привык высматривать на горизонте дым. Откуда идёт, насколько далеко, не в нашу ли сторону.

А здесь гора. Стоит себе и стоит. Любуйся сколько хошь и не гадай, когда оттуда че-нить прилетит.

Рэйка какое-то время тоже молчала. Потом её голова потихоньку легла мне на плечо.

Я замер.

— Не против? — пробормотала она, не открывая глаз. — Я после дежурства. Подремлю пять минуток.

— Д-да без проблем…

Пять минут растянулись на сорок. Она РЕАЛЬНО уснула, по-настоящему: дышала ровно, волосы щекотали мне шею. Я сидел, не шевелясь, и смотрел на Фудзи. Рука затекла к ебеням собачьим. Похуй. Даже если отвалится — не шевельнусь!

— Ой! — Папаша обернулся и сразу потянулся за телефоном. — Кадзуко, посмотри, как мило! Прямо брат с сестрой.

Я не успел ничего сказать. Телефон уже был направлен на нас.

— Ишунь, улыбнись. В альбом поставим! Первая семейная поездка!

Улыбнулся.

Рэйка даже не проснулась. Чуть шевельнулась, удобнее устроилась на плече.

Брат с сестрой, ага.

Батя, постучи ты вчера чуть позже — был бы у тебя совсем другой материал для семейного альбома. С пометкой «восемнадцать плюс», блядь.

* * *

Домики стояли прямо у озера. Деревянные, с террасами, между ними дорожка с фонариками. В воде отражалась Фудзи — такая же здоровенная, только вверх ногами. Вокруг сосны, пахнет хвоей. Откуда-то ещё дымком тянуло: кто-то уже успел еду на огонь поставить.

У нас за такое место три банды неделю бы резались. Потом победители выставили бы на террасу пулемёт и открыли курорт. Для своих, естественно.

Рэйка проснулась, когда мы остановились. Подняла голову с моего плеча, посмотрела на мокрое пятно на толстовке. Обслюнявила.

— Это не я. — буркнула она, при этом вытирая рукавом.

— Конечно, не ты. Даже и не думал.

— Конденсат.

— Угу. Из уха.

Она ткнула меня в бок и принялась выбираться. Слева всё ещё стояли стулья, так что пришлось лезть через меня. И куда так спешила? Поставила ладонь мне на бедро, опёрлась, перенесла одну ногу…

Я смотрел на Фудзи.

Охуеть какая.

Хорошая такая. Оттопыренная. Большая. Круглая. В джинсах. Ох, бля. Так и хочется к ней прикоснуться. Так, Петруха! На гору смотри! А не на Рэйкину задницу, блядь!

На парковке рядом с нами стоял белый «Лексус». Чистый до невозможности. Мы по той же дороге ехали, у нас бока в пыли, а этот будто из салона только что выкатили. Или сюда на руках принесли.

У «Лексуса» — двое.

Женщина лет пятидесяти, крепкая, в болотной жилетке с кучей карманов и в бейсболке, из-под которой торчал седой хвост. Увидела Кадзуко-сан — и заорала на всё озеро:

— КАДЗУ-ЧАН!

— ТИАКИ!

Они обнялись так, что у обеих хрустнули спины. Похлопали друг друга, как два прапорщика после долгой разлуки.

Рядом стоял парень.

Высокий — выше папани и уж тем более меня, хотя это вообще не достижение. Но ниже