Матадор - Алексей Птица
— Сделаю, сеньор президент, — ответил адъютант, делая пометки в блокноте.
— И еще… — добавил Диас, прикрывая глаза. — Распорядитесь, чтобы завтра утром мне доложили о настроениях в армии. Это не просто убийство. Это сигнал, и тот, кто его послал, хочет, чтобы мы дрожали. Но дрожать будем не мы.
Адъютант бесшумно исчез, а Диас остался один, размышляя о том, что игра, в которую он так долго играл, внезапно стала слишком опасной. Враг, которого он не видел, уже нанес удар. Ответ должен оказаться быстрым и страшным. Он должен затмить саму мысль о сопротивлении его режиму. Но в кого надо бить, вот в чём вопрос⁈
Гнев президента, что имел в виду развалины особняка на бульваре Пасео-де-ла-Реформа, казался всепоглощающим, но за ним стоял холодный, аналитический ум диктатора. За годы у власти он научился просчитывать угрозы, и сейчас, в своём кабинете, он перебирал мысленно список врагов, у каждого из которых имелись и мотивы, и возможности.
Как Великий Мастер Шотландского устава, который незадолго до описываемых событий, в декабре 1889 года, председательствовал на торжественном заседании Великого Символического Собора, объединившего все ложи страны под его единоличным контролем, Диас прекрасно понимал хрупкость этого единства.
Внутри самого масонства зрело недовольство его всевластием, а конкурирующие ложи имели свои амбиции и интересы. Не были ли эти люди, собравшиеся в ложе, политическими соперниками его собственных сторонников, ставшими жертвами внутриорганизационной борьбы? Возможно, они навлекли на себя гнев тех, кто решил покончить с ними раз и навсегда.
Более тревожной и вероятной казалась ему угроза из его собственного ближайшего окружения. Технократы-позитивисты, известные как «сьентификос» (Científicos) — эти «учёные» советники, возглавляемые кланом всесильного министра финансов Хосе Ивеса Лимантура. Формально они были его опорой, но их европейский лоск, презрение к простому народу и растущая жажда власти давно вызывали у Диаса подозрения. Лимантур и его люди просчитывали всё до мелочей и, если бы они решили, что старый генерал мешает их прогрессу или стал неудобен для их амбиций, избавиться от конкурента в собственной ложе стало бы для них задачей почти академической.
Другие группы вызывали у Диаса простое раздражение. Одной из главных головных болей для него оставались либералы. В 1889 году именно они стояли у истоков создания политических клубов, призывавших к переменам, и использовали прессу для критики его всевластия. К 1889 году его противостояние с этим лагерем длилось уже не одно десятилетие.
В последние годы в политических кругах набирал силу человек, которого Диас сначала считал верным псом, но который теперь внушал ему всё большее беспокойство — генерал Бернардо Рейес. Этот харизматичный губернатор Нуэво-Леона стал настоящим «хозяином» севера, создавшим собственную сеть шпионов и сторонников. Пока он клялся в верности, набирая политический вес, Диас не мог исключать, что Рейес, желая ускорить свой приход к власти, мог организовать взрыв, чтобы дискредитировать его. Ведь убитые в ложе оказались из другого лагеря.
Также Диас хорошо помнил свои слова: «Преследование Церкви означает войну». И хотя он заключил с ней хрупкое перемирие, наложившее отпечаток на всю политическую жизнь, он знал, что в ризницах не утихали заговоры. Епископы, формально подчинившиеся режиму, терпели его лишь до поры, а их влияние на умы в сельской глубинке оставалось огромным. Взрыв, устроенный в самом сердце враждебного им масонского оплота, был в их стиле: это удар из тени, без лишнего шума, но с большим смыслом. Если бы его удалось списать на радикалов, руки церкви остались чисты, а он лишился бы важных союзников.
И, наконец, существовала угроза хаоса, которую он презирал, но не мог игнорировать. Маргиналы, городские низы, радикалы, мечтающие разрушить старый мир. Анархисты уже пытались покушаться на него самого, и их методы являлись столь же жестокими, сколь и бессмысленными. Не мог ли какой-нибудь безумец, вдохновлённый идеями всеобщего равенства или движимый жаждой мести, решить начать «охоту на масонов»? Это вполне в их духе.
Диас не знал, кто прав, но он знал одно: кто-то бросил ему вызов. Его сеть информаторов и шпионов сейчас должна заработать на полную мощность. Кто бы ни стоял за этим взрывом: старые враги, амбициозные генералы или «учёные» советники, они должны быть найдены и уничтожены, чтобы самому остаться у власти. Или они, или он, другого не дано!
Глава 6
Новые перспективы
На следующий день я всё же добрался до Кампече и въехал в город в послеобеденное время. Я переживал, что не смогу найти своего преданного товарища и друга индейца Кан Эка, но он оказался в той самой гостинице, где я его и оставил. Я очень обрадовался, застав его на месте, как и он, увидев меня. Не сдержав эмоций, я крепко обнял Кан Эка, после чего, спустившись в местное кафе, мы отметили нашу встречу распитием самой лучшей текилы.
На следующий день рано поутру я сходил к порту и откопал спрятанную заначку, что так и покоилась в тайнике в целости и сохранности. Теперь я полностью готов к отъезду. Деньги у меня имелись, ещё и на банковском счёте лежала сумма на предъявителя, к тому же, возле моей асьенды был организован тайник со всякой всячиной индейской, так что, если особенно не шиковать, на первое время должно хватить. Да и не до шика мне сейчас.
Вернувшись в гостиницу, мы собрали свои вещи, приготовили винчестеры (к тому арсеналу, что я и так вёз с собой) и направились к выходу. Я планировал выехать в сторону Мериды, а оттуда сразу отправиться в джунгли, но не тут-то было.
Мы с Кан Эком только успели отойти от здания гостиницы на полквартала, как из бокового переулка вынырнули двое. Оба в простых пончо, широкополые сомбреро надвинуты на самые глаза, а руки держатся на поясах, там, где у обычных людей ножи, а у этих, как я сразу приметил, кобуры под куртками. Кан Эк напрягся, его правая рука скользнула к мачете, но я едва заметно покачал головой.
Первый, пониже ростом, с обветренным лицом и шрамом через всю щеку, шагнул вперёд.
— Сеньор Меркадер? — спросил он вежливо, но с той особенной интонацией, когда спрашивающий уже знает ответ.
Я промолчал, разглядывая их. Второй, повыше, стоял чуть позади и смотрел поверх моей головы, словно высматривая кого-то на улице. Профессионалы. Не уличные грабители, не полицейские ищейки.
— Наш хозяин просил передать, — продолжал первый, — что вы должны заехать к нему. Ненадолго. Это в ваших же интересах.
— А