Актёр: назад в СССР. Том 1. ЮНКОР - Влад Винтер

педагогического института я похвалил стихи одной девушки. Не красавицы, но весьма симпатичной. Похвалил, можно сказать, из жалости: в институтской газете напечатали ее вирши, и однокурсники стали над ними жестко прикалываться. Стихи, и правда, были полное говно, но я зачем-то вступился за Аню. Да, ее звали Аней. На следующий день я проснулся в общежитии в обнимку с юной поэтессой. Пацаны-однокурсники люто мне завидовали. А всего-то надо было похвалить стихи девчонки.

— Правда? — притворно удивляюсь я. — Дашь почитать?

Алиса задумчиво поджимает губы, но тут же говорит:

— Дам! Только ты не суди слишком строго, ладно?

Внутри меня что-то щелкает — словно некий тумблер переключился. Я понимаю, что с Алисой следует вести себя иначе, чем с институтской поэтессой.

— Я скажу, как есть, — довольно жестко говорю я. — Знаешь, я привык говорить то, что думаю. И льстить совсем не умею.

В глазах Селезневой сверкает огонек удивления — девушка привыкла, что парни заглядывают ей в рот и готовы выполнить любую прихоть. Но Денис Матвеев не такой.

Физрук Анатолий Васильевич громко свистит в свисток:

— Пионеры, на сегодня заканчиваем!

Ватерполисты, отдуваясь, вылезают из бассейна. Команда Анастаса Швабрина, конечно, победила, но на его лице радости не видно. Чем-то огорчен парнишка, даже разозлен. Я, конечно, догадываюсь, чем.

— Я запишу тебе на листок свое лучшее стихотворение, — говорит Алиса. — Завтра вечером передам. Хорошо?

Я киваю, поглядывая на Швабрина.

— Моя комната 114, — бросает Алиса.

Девчонки из «лужи» одна за другой вылезают из бассейна. Алиса направляется к лесенке, я — за ней.

— Ну, тогда до завтра? — поворачивается ко мне Селезнева. Ее глаза вдруг устремляются вниз, на мои плавки, но она тут же отводит взгляд. Уши Алисы розовеют, девушка резко разворачивается и идет к женской раздевалке. Я направляюсь к мужской.

Кое-как протиснувшись мимо разгоряченных ватерполистов, нахожу корзинку со своими вещами. Насухо вытираю волосы, тело. Быстрым движением скидываю плавки, последовательно надеваю трусы, шорты и футболку.

— Как ты ему мячом вмазал, Анастас! — слышу голос Погосяна. — Я думал, он без зубов останется!

Швабрин выдавливает прыщ, стоя у зеркала, и восторги принимает вполуха. Когда я протискиваюсь мимо, Анастас даже не смотрит на меня, что заставляет забеспокоиться сильнее, чем если бы он обозвал, плюнул или сделал подножку.

Вожатые уже выстраивают ребят в шеренги на площадке перед бассейном. Я, как обычно, становлюсь рядом с Колькой Ларионовым.

— Ну ты даешь, Дениска! — тут же начинает рыжий. — Я обалдел, когда ты к Селезневой подкатывать стал. Анастас от злости убить тебя готов.

— Да я не подкатывал, — отвечаю я, ощущая неприятное шевеление в груди: как ни крути, а когда на тебя взъедается такой злобный здоровяк, как Швабрин, комфортно себя чувствовать не будешь. — Так, поговорили немного. Она первая ко мне подошла.

— Ну да, ну да, — усмехается Колька. — Так я тебе и поверил! Ты осмелел здорово с тех пор как утоп. — Рыжий понижает голос до шепота. — А вот я никак не отважусь к Кате подойти. Так хочу у нее адресок взять для переписки! Зыко же девчонка!

— Может, тебе тоже попробовать утонуть? — не сдерживаюсь я.

Колька смеется, но как-то не особо весело.

Стоим, дожидаемся, когда все пионеры выйдут из бассейна. Последними показываются Оля Синявина и Катя Бакадзе. Оля, проходя мимо, бросает на меня странный взгляд: не понятно, чего в нем больше — удивления, заинтересованности или осуждения.

— Все собрались? — кричит Владилен Львович. — Тогда вперед!

На вечернем «огоньке» обсуждаем экскурсию в Дом авиации и космонавтики. И ребята, и вожатые явно устали, поэтому дискуссии не получается. В конечном итоге все свелось к тому, что Оля Синявина подробно рассказала о своих впечатлениях. Для вожатых такие как Оля — палочки-выручалочки.

Но в конце «огонька» Анна Андреевна подбрасывает дровишек в костер.

— Дорогие пионеры! — говорит вожатая, загадочно улыбаясь. — Сегодня директор лагеря передал мне, что по итогам встречи с Сергеем Владимировичем Михалковым два человека из нашего отряда поедут, — она делает театральную паузу. — в Новороссийск!

Ребята оживляются, да еще как! Галдеж стоит такой, хоть святых выноси.

— Синявина и Бакадзе! — орет Ларионов. — А лучше бы меня взяли!

— Я хочу!

— Почему всегда Синявина?

— Тишина! — прикрикивает Владилен Львович.

Анна Андреевна, все также улыбаясь, продолжает:

— Коля, ты угадал, но лишь наполовину. Одно место предоставляется Оле Синявиной, как автору лучшего вопроса нашему дорогому гостю.

Лицо Оли начинает светиться от удовольствия, как Луна в погожую летнюю ночь.

— А кто второй? — кричат ребята. В голосе каждого — робкая надежда.

— Второго назвал лично Михалков, — сообщает Анна Андреевна. — И это — Денис Матвеев.

Десятый отряд отвечает недовольным гулом.

— Он же даже не вопрос сочинил, а басню! — орет Колька. Друг называется.

Но больше всего меня поражает реакция Оли Синявиной. Мгновение назад она светилась от счастья, но вдруг ее очаровательный лобик прорезали две задумчивые морщинки, а в глазах появилось недоумение — как, Дениска⁈ Этот вечный неудачник?

— Поздравляю! — завистливо шепчет сидящая рядом со мной Катя Бакадзе.

— Спасибо, — отзываюсь я.

— Таким образом, — продолжает Анна Андреевна. — Завтра Оля и Денис отправятся в город-герой…

— А мы чем займемся завтра? — недовольно перебивает Женька Войлоков. Женя — круглолицый, крепкий парнишка из какого-то села Тамбовской области. Войлоков писал заметки о хлеборобах, публиковал в районной газете. Одну заметку перепечатали в «Тамбовской правде», после чего администрация области решила наградить Женьку путевкой в «Орленок».

— Для остальных на завтра запланирована обширная программа, — сообщает Анна Андреевна. — Мы все отправимся на приусадебный участок, будем сажать морковку, капусту и свеклу.

— Так и придушила бы! — шипит Катя Бакадзе мне на ухо. Сидящий рядом Колька согласно кивает. Я не могу сдержать ехидную улыбку: «Прости, Катя. Надеюсь, завтра на огороде тебе достанется хорошая тяпка».

— Только вы раньше времени не радуйтесь, — Владилен Львович расхолаживает меня и Синявину. — В Новороссийск вы едете не просто так. Вы должны будете посетить встречу ветеранов-героев Малой земли и написать об этом статью для газеты «Орленка». Это работа, а не прогулка.

После этих слов уровень витающей в воздухе зависти резко снижается. «Огонек» заканчивается и пионеры начинают расходиться. За стеклянными окнами-витражами уже сгустились плотные сумерки. Выползшая из-за туч луна освещает неспокойное, тревожное море. Наверх по ступенькам я поднимаюсь в компании Кольки, Кати, Женьки Войлокова и Оли Синявиной. Ребята беспечно болтают, смеются, лишь мы с Олей встревоженно молчим. Что покажет Новороссийск?

Едва я захожу в комнату 217, как Анастас Швабрин устремляется ко мне.

— Матвеев! Пойдем выйдем!

Колька Ларионов тут же скучнеет и — по стеночке, по