Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

Это был наш дворник, Фома Лукич. Забавный мужичок неопределённого возраста. Бородатый, с большим кривым носом и здоровенными сапогами. Он сейчас развалился на лавочке со сдвинутой на глаза солдатской фуражкой.

— Ещё какой! — хмыкнул я. — Но сейчас я хочу принять горячую ванну и лечь спать. Кстати, Фома…

— Корыто подано-с! — осклабился он. — Экий вы чистюля всё-таки.

Он вскочил со скамьи и направился в баню. Это было небольшое деревянное строение в «колодце» двора, где мылись жильцы. За деньги, конечно, причём не самые малые. Но мириться с местными нормами гигиены я не собираюсь.

Так что да, мне нужны деньги. Много денег!

В бане горел тусклый фонарь и стояла деревянная ванна ещё тёплой воды. Фома положил на скамью мыло, полотенце и чистое бельё, которое сам же и стирал. Я дал ему двадцать копеек.

— Приятного пара, сударь! — пожелал Фома и ушёл.

Дворники вообще были своего рода универсальными слугами доходного дома. И с метлой управлялись, и курьерами работали. И почту приносили.

Именно Фома принёс мне письмо, в котором говорилось, что меня взяли работать в целительский университет и больницу, при которой он работал.

В общем, весь сервис в одном лице. А вот с водными процедурами не так-то просто.

В нашем доме баню пристроили недавно, чтобы повысить цену аренды. Можно было бы ходить в общественную, но пока есть возможность мыться в определённом комфорте, нужно её использовать. Не от всех благ цивилизации я готов отказаться.

Медленно погрузился в бадью и с наслаждением выдохнул. По телу пробежала блаженная волна расслабления. Это сейчас было то, что нужно.

Некоторое время я просто лежал, слушая шум в голове. Прежде чем сделать следующий шаг, нужно прийти в себя и очистить разум.

Чуйка подсказывает, что моё общение с майором Строгановым не прошло даром, и он может проследить за мной. Ну или собрать информацию, в том числе о сегодняшнем дне. И если бы я сразу отправился в квартиру и начал там рыскать в поисках непонятно чего, это вызвало бы подозрения. Я ведь всегда иду в баню вечером.

Пока лежал и откисал — прикидывал, где начать поиски. Чтобы приступить к делу с уже проработанным планом, а не провозиться всю ночь. К тому же устраивать шум тоже не стоит.

Идея появилась. Я закончил водные процедуры и направился в квартиру.

━─━────༺༻────━─━

— Дом, милый дом… — я обвёл взглядом каморку метров пятнадцать.

Квартирой это назвать сложно, но выбирать не приходится. Платяной шкаф, стол, стул, кровать — вот и всё богатство. Ну ещё чемодан у кровати, в котором хранились пожитки.

Свет давала старая настольная лампа, кристалл в которой иногда мерцал. Наверное, он разряжается.

Я переоделся в ночное, сел на кровать и осмотрелся. На полу всё ещё остались следы гари от круглого орнамента, в котором я очнулся. Думаю, предшественник проводил какой-то ритуал, чтобы вернуть Источник, так я и оказался в этом мире. В полнейшем… изумлении и с платком в руке.

Старый деревянный стетоскоп, будто прямиком из музея. Я такие видел в музее фармацевтики на Невском, причём этот был не в самом лучшем состоянии.

До сих пор не могу понять, зачем он нужен во время ритуала, поэтому оставил в сундуке.

Но важнее, что предшественник с этой проблемой обращался к знакомым лекарям, а в итоге решился на подобные эксперименты.

«Выжженный Источник»

Эта мысль — единственное, что осталось мне от предшественника. А вместе с ней передался и его страх, с которым он думал об этом. Ужас и крохотная толика надежды — видимо, ритуал был его последним шансом.

Он провёл его в одиночестве, в крохотной квартире, и с плачевным для него исходом.

Я решил, что ритуал мог быть не совсем законным, поэтому старался не распространяться. И первым делом, как примерно разобрался, где нахожусь, стёр пентаграмму, внутри которой очнулся.

И правильно сделал. В Законнике написано, что запрещённые ритуалы могут караться казнью на месте.

Но раз уж ритуал свершился, должна быть инструкция, верно? Скорее всего, это какая-то книга, за хранение которой меня и повяжут. И где ж её можно спрятать, а?

Пару минут я осматривал комнату, опираясь на план в голове. В оконных нишах или за плинтусом мало места. Мебель я всю осматривал, да и смотреть там не на что. Значит, нужно начать с самого простого — с пола.

— Слишком легко, — улыбнулся я. — Хорошо, что никто другой не нашёл.

На одной из досок были следы порезов от ножа.

Снова понадобился складной нож. Им, наверное, предшественник и открывал тайник.

Поддел доску, приподнял. Поднялась небольшая пыль, доска скрипнула в тишине, и мне показалось, что весь дом это услышал.

Свет от лампы был так себе, но в тени я увидел свёрток. Аккуратно достал его и опустил доску, которая так стукнула о балку, что я аж замер и осмотрелся.

Вроде пронесло.

Я молча сел за стол, вытащил из обёртки ткани небольшую книгу в чёрном потёртом переплёте. Судя по всему, её делали вручную. Каждая буква выведена чернилами, в некоторых местах помарки и даже исправления, причём оставленные не автором.

Запах клея, пыли и древности. Я будто осматривал раритетный экземпляр.

— Что же именно ты пытался сделать, Гриша? — прошептал я сам себе, перелистывая пожелтевшие страницы. — Вот оно!

Но только я добрался до нужного места, как дверь сотряслась от грохота.

Я захлопнул книгу и спрятал её в сундук. Грохот двери снова разлетелся по комнате, и я поспешил отворить её.

Створка с жутким скрипом распахнулась, и я с облегчением выдохнул.

— Агриппина Федотовна, доброй ночи. Вы чего так поздно?

— Ох, Григорий Романович! — лицо старушки исказилось страдальческой гримасой. — Это всё ваша, как её там… физическая культура! Всё она!

— Проходите, — отошёл я со входа. — Не волнуйтесь, сейчас вас починим.

Агриппина Федотовна вся сгорбилась и держалась за спину, пока ковыляла вглубь комнаты.

— Объясните подробнее, что конкретно случилось, — ответил я, закрывая дверь.

— Я выполняла упражнения! Всё как вы говорили и показывали. — Она добралась до кровати и опёрлась на изножье, отчего раздался скрип дерева. — Но сейчас спина как хряснула! Прихватило так, что дышать не могла, — думала, помру. Ой, не могу — больно! Разминайте, срочно