Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

Майор Строганов невольно подобрался. За два месяца совместной работы он привык считать адъютанта Тайного сыска скорее функцией, чем человеком — бездушным механизмом правосудия. Но сейчас в голосе Тени скользнул откровенный азарт. И от этого майору вдруг стало не по себе.

━─━────༺༻────━─━

— Доброго утречка, Григорий Романович! — приветствовал меня улыбчивый, сияющий Задорин.

— Вы как-то слишком хорошо выглядите для того, кто провёл ночное дежурство, Николай Олегович, — хмуро заметил я.

Хоть мы и подружились, в стенах больницы, среди служащих, коллег и пациентов следует блюсти приличия и общаться по имени-отчеству, на «вы».

Неформальная формальность, пока мы шагали по коридору в кабинет Задорина.

— Сочту за комплимент, — хмыкнул Николай. — Опыт, сударь, опыт. И чашка очень крепкого кофе у одного итальянца, что владеет неподалёку чайной. Кстати, нам бы с вами туда как-нибудь сходить. Предлагаю во время обеда. Помимо кофе и чая там подают замечательные бутерброды с томатами и сыром и вкуснейшую пасту.

— А это точно чайная? — приподнял я бровь.

Вообще эти бутерброды по описанию что-то мне напоминают…

— Чайная, чайная, — кивнул Задорин. — Просто её держит итальянец.

Я, надо понимать, в отличие от Николая, выглядел не очень бодро. Может, действительно стоит выпить кофе?

Взглянул на карманные часы. А нет, уже не успею.

— А вы чего такой хмурый? — насмешливо улыбнулся Николай. — Неужто по пути до дома вы познакомились с прекрасной дамой, и она оставила вас без сил?

— Ну, насчёт познакомился и прекрасная — это вы не угадали, — вздохнул я. — А насчёт дамы и без сил — это да, именно так.

— Заинтриговал! — удивился Николай, позабыв про формальности.

— Нет там ничего интригующего, — хмыкнул я. — Хотя кое-какую пользу я из этого извлеку… Однако я пришёл не за этим, дружище.

— Ну конечно не за этим, — хмыкнул Николай, открывая дверь в кабинет. — Просто так ни свет ни заря не приходят даже к самым близким людям.

И почему-то с интересом уставился на саквояж, который я держал в руках. Нашёл его в сундуке предшественника. То есть, теперь в моём сундуке.

— Где вы раздобыли столь… кхм, архаичный экземпляр? — спросил Задорин. — И главное, зачем он вам пустой?

Да, саквояж был старым и потёртым, но вполне исправным, так что менять его пока я не собирался. И да, он был почти пустой. Но ненадолго.

— Именно об этом я и хотел поговорить, сударь, — улыбнулся я.

Приёмная Задорина выглядела попроще, чем у Лазарева, но всего здесь хватало. Она располагалась на втором этаже, и через открытое окно открывался отличный вид на Литейный проспект.

Так как эта больница была приписана к нашему университету, располагались здания недалеко друг от друга, практически через дорогу.

— Ну-с, чего изволите? — спросил Задорин, присаживаясь за рабочий стол.

— Мне нужны инструменты лекаря. Базовый набор, скажем, для работы в клинике на приёме или срочного выезда.

— Ого! — хмыкнул Николай. — Может, обойдёмся скальпелем? Твоё дежурство только завтра, Гриш, не стоит спешить.

— Нет, нужно сегодня, — я уселся на стул пациента, поставил саквояж на стол и закинул ногу на ногу.

Оконная рама чуть дёрнулась на ветру, в лицо ударил свежий воздух с примесью тины.

— У меня сегодня семинар, — пояснил я. — Хочу показать будущим лекарям их инструментарий.

— Охо-хо! — приподнял голову Задорин. — Это хорошо, что ты пришёл ко мне, а не к кому другому. Любой другой уже вышвырнул бы тебя взашей. Этим безмозглым — и инструменты!

Николай вздыхал, восклицал и всем видом давал понять, что думает об этой затее. Однако я продолжал сидеть неподвижно, улыбаться и иногда кивать.

— Ооох… — успокоился наконец Задорин. — Мне тебя не отговорить, да?

— Да, — улыбнулся я. — Обещаю вернуть всё в целости и сохранности. Можно какой-нибудь старый набор выписать, который не жалко.

Николай нахмурился, глянул на меня из-под бровей и забарабанил пальцами по столешнице.

— Знаешь…

Тут дверь распахнулась так, что едва не слетела с петель. В кабинет с грохотом ввалился Прохор, дюжий больничный служащий в белом переднике. Лицо у него было белее мела.

— Николай Олегович! Беда! — выпалил он, тяжело дыша. — Ой, сударь, здравия, — кивнул он мне и снова повернулся к Задорину с паникой в глазах: — Тамара Львовна изволили прибыть!

— Ох, разрази меня холера! — Задорин побледнел вслед за Прохором и схватился за голову. — До конца смены ведь оставалось совсем немного! За что⁈

Он заметался по кабинету, явно прикидывая, как сбежать через окно, чем окончательно меня заинтриговал.

— Что стряслось, Николай? Кто такая Тамара Львовна? — нахмурился я.

Задорин замер, посмотрел на меня полным обреченности взглядом и пробормотал:

— Графиня Воронина… Ах да, ты же ещё не знаешь…

Николай забегал глазами по кабинету, словно в поисках пути к отступлению. Даже задержал взгляд на окне.

— Видишь ли, Гриша, графиня Воронина — она, как бы сказать… очень мнительная. Ей просто не с кем поговорить, вот и ходит по лекарям, душу изливает.

Из коридора раздался бой каблуков, и Задорин вздрогнул.

— Что ж ты её ко мне-то привёл, Прошка? Других лекарей нет⁈

— Заняты все, сударь, — повинился служащий.

— Так в чём проблема? — вклинился я. — Если болезней нет, отправь её домой, и всё.

Шаги приближались. Задорин всё дольше задерживал взгляд на окне, а Прохор потихоньку пятился прочь.

— Нельзя, Гриша, нельзя! — Коля сдался и обречённо плюхнулся на своё кресло. — Она деньги платит, понимаешь? Большие деньги! Лазарев меня завтра живьём сожрёт, если такого клиента потеряем.

Я всё ещё не понимал сути проблемы и глядел на Задорина как на дурака.

— Времени она занимает уйму, Гриша! У меня смена через полчаса закончится, а с ней и до обеда можно просидеть, пока от всех придуманных симптомов отобьёшься. У неё каждую неделю то тиф, то проказа, то проклятье, то какая-нибудь аллергия на магию воздуха!

Интересно, кстати. Здесь обычные болезни или ранения бывают связаны