Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова
«Прибыль сегодня будет», — радостно подумал Иван, когда лопата Прохора с глухим стуком ударилась о крышку гроба. Это захоронение обязательно принесет деньги. Свежее, похоронили только вчера. Тут будет чем поживиться!
— Давай вытащим его, — прошептал мужик, когда гроб стал полностью виден.
Прохор вскочил и ломом открыл крышку. Бросил лом на землю, наклонился и поднял крышку, стараясь не задеть торчащие гвозди. Как только тело показалось в поле зрения, облака расступились, озарив грабителей слабым светом. Прохор завопил дурным голосом, уронил крышку, выскочил из могилы и помчался куда-то, не разбирая дороги.
— Подожди, идиот! — крикнул Иван ему вслед, но болван всё еще выл. Не хватало еще разбудить ночного сторожа!
Он выругался и обдумал варианты. Конечно, он можно вытащить тело и одному, но это займет слишком много времени, да поймать могут, поле таких-то воплей подельника. Но с пустыми руками он не уйдет!
Мужик спрыгнул в могилу и отодвинул крышку, которую Прохор уронил на гроб. Замер, словно не веря своим глазам. Перекрестился, выскочил из могилы и рванул с кладбища, забыв лом. Сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди.
Он бежал со всех ног, не переставая орать, пока не шарахнулся в сторону, едва не попав под колеса экипажа, торопившегося куда-то по ночной дороге.
Пока нашли сельского старосту, а тот поднял нескольких мужиков, забрезжил рассвет. Воздух был свежим и бодрящим, ветер играл с листвой в кронах деревьев, заливались пением птицы. Где-то вдалеке лаяла собака, и вся картина была бы настолько мирной, насколько можно вообразить, если бы они не стояли возле разрытой могилы у самой кромки кладбища, ошеломленно глядя вниз.
Священник, представившийся отцом Степаном, выглядел лет на двадцать, хотя, конечно, был старше. Лиц моложе тридцати лет рукополагали лишь в том случае, если они оканчивали академию, но выпускник академии вряд ли отправится в приход в глубинке. Хотя всякое бывает.
Отец Степан то и дело прикасался к простому кресту, висевшему чуть ниже грудины, поглаживал дерево, словно это прикосновение могло принести ему утешение.
— Это ужасно. Просто ужасно, Ваше сиятельство. Я и понятия не имел, что такое может случиться, — бормотал он. — У нас было несколько инцидентов… конечно, было. Вот, например, на прошлой неделе разграбили могилу одного усопшего… похитили фотографии детей, которые супруга его положила в могилу. Полагаю, грабителям наплевать на портреты, их интересовала только серебряная рама, но бессердечность этого поступка просто шокирует. А я предупреждал, что негоже класть фотографии во гроб, предупреждал!
— Конечно. Но, послушайте, эта могила находится на значительном расстоянии от остальных.
— Да, это так. Вот почему всё это весьма странно.
— И почему же?
Отец Степан глубоко вздохнул, пробормотал короткую молитву себе под нос и крепче сжал пальцы на кресте.
— Кладбище церковное заканчивается вот здесь, — сказал он, указывая на невысокое деревце позади себя. — А вот здесь, — он широко раскинул руку, показывая пустую полосу земли, на которой они стояли, — ничейная земля.
— Ничейная земля?
— Это же кладбище, Ваше сиятельство. И земля церковная, как вы, наверняка, знаете. А там — уже нет.
— Понятно. Так зачем же кто-то выкопал здесь могилу?
— Потому и странно. В воскресенье могилы не было.
— Вы хотите сказать, что это незаконное захоронение с самого начала?
— Именно, именно, Ваше сиятельство.
— И такое часто случается?
— Э… мы время от времени обнаруживаем такие захоронения, но… это ожидаемо.
— Боюсь, я не понимаю.
Щеки священника чуть порозовели:
— Видите ли… это матери… они хоронят некрещеных младенцев на краю кладбища, у деревьев. Думают, что там сложнее будет заметить. Это сложно… ну, то есть я должен что-то предпринять, но… — Он запнулся. — А это совсем другое дело. Это сатанинское захоронение.
— Извините?
Священник собирался ответить, когда к ним подошел деревенский староста. Вид у него был таким же озадаченным, как у других.
— Надо бы сообщить… Ну, это… начальству. Только земля-то церковная. Кому сообщить-то, барин?
— Я сам сообщу. Утром доложу его превосходительству губернатору. Я сам займусь этим делом.
— Барин… — Староста помялся. — Я тут вроде как поставлен для таких дел. Надобно уездного исправника известить. А вы, это… с какими полномочиями?
— Чиновник по особым поручениям князь Гагарин. А опыт мой — не твое дело. Всё, что от тебя требуется, — найти место, куда отнести тело. Позже заберут в морг.
— Э-э, ваше-ство… народ же спрашивать будет, что и пошто.
— Вот и успокоишь народ. Раз поставлен для таких дел.
— Ваше сиятельство, очень любезно, что вы предложили… сами, — начал священник.
Князь отмахнулся:
— Знаю, земля церковная. Но слишком уж дело странное. Вы мне вот что скажите: девушка вам знакома? В деревне живет или, может, на службе видели?
Священник и староста замотали головами.
— Не видели.
Староста даже перекрестился трижды, пробормотал с надеждой:
— Так я это… пойду? Чаю бы испить, холодно тут. А потом всё организую, я быстро, я всё сделаю.
Священник глянул искоса на князя, потом усмехнулся:
— Думаю, тут одним чаем не обойдется. Такое увидишь, так…
— А вы, батюшка, опишите мне еще раз всю ситуацию.
По словам отца Степана, участок земли, где похоронили девушку, не относился к кладбищу, а значит, захоронение произвели на неосвященной земле. Могилу, по-видимому, осквернили грабители всего через несколько часов после погребения. Но если земля не освященная, то имеет ли место осквернение?
— Не знаю, как по вашему мнению, но осквернение места последнего упокоения всегда является преступлением, — сказал князь. — Жаль, мы не остановили грабителя, — он кивнул на кучера, всё это время безмолвно маячившего за его спиной. — Если бы не вопли мужика, мы бы не пошли посмотреть, в чем дело. Но сам грабитель убежал. Видите, весь инструмент, так сказать, бросил.
— Тут их прозвали «воскресителями», этих расхитителей могил. Думаю, найдутся. Меня не это беспокоит… Лезвие косы, вбитое в грудь… как серп. Что это? Кто похоронил вот так не младенца, а взрослую, наверняка крещеную девушку? Лезвие косы словно кол вбили.
— Словно начитались романов Полидори.
Священник изумленно глянул на князя:
— И вы, Ваше сиятельство, стало быть…
— Читал, как же. Если граф Толстой так впечатлился романом Полидори, то что уж говорить о прочих. Но вы, отец Степан, меня удивляете. Молодой, образованный священник в такой глуши?
— Я