Мир наизнанку 2 - Отшельник Извращённый

Потом достал руку из-под одеяла.

Все пальцы на месте. Видно и ногти, и складки на коже. Только кончики всё ещё ледяные.

Убрал руку под мышку.

Как назначили.

Сердце вдребезги.

Это всё, да?

Конец.

Пожалуй так, Петруха. Ты молодец. Сделал всё правильно. Богиня может выкусить: никаких больше ложечек. Рэйка будет мутить с омлетным принцем, ты будешь её братом, папаня женится и будет счастлив, Кадзуко-сан довольна. Всё как все и хотели.

Кроме тебя. Но тебя никто и не спрашивал.

* * *

Уезжали в девятом часу, по темноте.

Папаня, слава всем НОРМАЛЬНЫМ богиням, оклемался и окончательно пришёл в себя. Носился между машиной и домиками, пересчитывал сумки. Уже трижды проверил, взяли ли скатерть, и всё равно собирался проверить ещё раз. Про меня тоже не забывал. Подойдёт, потрогает лоб, убежит. Через пять минут возвращается.

— Ишунь, не горячий? Точно? Дай посмотрю…

— Пап, девятый раз уже.

— Десятый, солнышко. Я подсчёт веду.

Носить вещи мне запретили. Тётка Тиаки сразу предупредила: увижу с пакетом — до машины тоже на руках донесу.

Я поверил. Второго путешествия в объятиях тётки в леопардовом купальнике моя гордость не выдержит. Так что стоял возле «Крузака» в розовом костюме, грел пальцы под мышками и смотрел, как остальные таскают багаж.

Рэйка укладывала вещи в багажник. Подвинула одну сумку, сверху пристроила другую, нашла место для холодильника. Работала быстро, молча. В мою сторону ни разу не повернулась.

Ну правильно. Так и должно быть. Договорились ведь.

Когда багажник закрыли, подошёл Наоя. В бежевом кардигане, с бумажным пакетом.

Наверное, тот самый кардиган из журнала. Из десятки лучших, в которых она обязательно тебя заметит.

— Сато-сан, это вам. — Протянул пакет отцу. — Ещё один тарт татен сделал. Дома попробуете, посмотрите, какая карамель получается.

Папаша заглянул внутрь и прижал пакет к себе.

— Нао-кун… Ну зачем же ты… — Губы у него опять задрожали.

— Не плачьте, пожалуйста. Вы сегодня уже столько пережили.

Не помогло. Отец полез за платочком.

Наоя чуток постоял с ним, потом повернулся к Рэйке. Она как раз проверяла, ничего ли не оставили возле машины.

Он подошёл, остановился напротив.

И опять покраснел. До самых ушей.

Я смотрел на это со стороны и думал: как этот человек вообще живёт? У него же каждые полчаса приливы, как у тётки на климаксе. Хотя, кто бы, блядь, говорил… Дон Жуан недорощенный.

— Рэй-чан, я хотел спросить, — голос у него дрожал, но не сбился. Молодец, хули. — У меня в Минато ресторан. Французский. Маленький, всего на двенадцать столиков. По четвергам я сам готовлю. Может… может, придёшь? В четверг? На ужин?

Разговоры вокруг стихли. Даже тётя Тиаки, которая не молчала никогда, и та примолкла.

Рэйка посмотрела на Наою, потом мельком на меня.

Я в этот момент уже наклонился к коробке со стульями, которая так и стояла у колеса. Взялся за неё. Хотя мне и запретили. Похуй. Надо было за что-то держаться.

— Да, Нао, — ответила Рэйка. Громко. Отчётливо. Так, чтобы было слышно всем. — В четверг. С удовольствием.

Наоя заулыбался. Тиаки охнула и обняла Кадзуко-сан, будто ужин уже означал, что можно заказывать свадебный торт.

Кадзуко-сан не стала ничего говорить. Кивнула дочери, потом коротко посмотрела на меня.

Я открыл заднюю дверь и затолкал коробку на сиденье теперь уже посередине. В пизду.

В четверг, значит. С удовольствием.

Заебись.

Наоя подошёл, когда я уже закрыл дверь. Протянул руку. Пожал также деликатно.

— Возьми, пожалуйста. — И вложил мне в ладонь визитку. Тоже бежевую, с тиснением. В цвет кардигана, конечно. У человека даже номер телефона одет прилично. — Это мой личный. Захочешь омлет научиться готовить — звони. Или просто… Если что-нибудь понадобится.

Я посмотрел на него.

Он говорил серьёзно. Не ради вежливости, не потому, что при прощании так положено.

А у меня на языке крутилось: «Чувак, ты с ней ужинай, а мне лучше не звони, ну вас нахуй».

— Ладно, — сказал я. — Если что, позвоню.

Наоя улыбнулся.

И я почему-то тоже. Хуёво, криво, но улыбнулся.

Сука. Ну как его ненавидеть-то?

Перед тем как садиться, Рэйка подошла к отцу.

— Сато-сан, вы не против, если я впереди поеду? Что-то сзади укачивает.

— Конечно, Рэйка-сан! Садись куда удобнее. Тебе сегодня и так досталось.

Укачивает её. Сюда ехала — не укачивало. Спала у меня на плече.

А теперь укачивает.

Рэйка села вперёд. Кадзуко-сан за руль. Папаня полез назад, ко мне — с тартом на коленях, в обнимку.

Два часа дороги. Справа — папаня с тартом. Впереди — затылок Рэйки.

Заебись поездка.

Тронулись.

За окном почти ничего не было видно. Деревья мелькали в свете фар, иногда попадался фонарь или светящееся окно на склоне. Фудзи ещё можно было различить на фоне неба — там, где не было звёзд.

Папаша рассказывал, как попробует сделать такую же карамель. Потом решил, что обязательно испечёт тарт на свадьбу. Снова похвалил Наою.

— И с четвергом как хорошо он придумал. Рэйка-сан, тебе надо иногда отдыхать. А то всё работа…

Потом его голос стал тише. Медленнее. И заснул, тихо посапывая.

Кадзуко-сан включила радио. Негромко, чтобы не разбудить.

Из динамика полилось:

«Твои глаза — как океан, в котором я тону…»

Сука. Опять она. Эта песня нас по всей Японии преследует, что ли?

«Но ты уходишь к ней опять, а я одна в порту…»

Я посмотрел вперёд.

В боковом зеркале со стороны пассажира увидел лицо Рэйки. Кусочек. Глаз, щёку, прядь волос. Подсвеченные зелёным от приборной панели.

Она тоже смотрела в зеркало.

На меня.

Я сглотнул и отвернулся к своему окну. К чёрным деревьям.

Когда через минуту посмотрел снова — в зеркале была только дорога.

До Токио так и доехали молча.

Только папаша пару раз пробормотал что-то про карамель. А потом вдруг совершенно отчётливо сказал:

— Ишуня, шапку надень.

Надену, пап.

Надену.

* * *

В доме было темно, пахло ванилью. Сразу вспомнил, как меня сюда из больницы привезли. Тоже стоял в прихожей и пытался понять, куда вообще попал. А теперь странное ощущение, что вот — дома.

Папаню пришлось разбудить ещё у ворот. Он подскочил, первым делом проверил пакет с тартом, потом посмотрел на меня. Вспомнил, чем я сегодня отличился, и схватился за сердце.

До двери довёл его под локоть. Хорошо съездили. Отдохнули пиздец как, а сил сколько набрались!