Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин

НЕТ!!!

Рука вырывает пистолет из кобуры, а большой палец тут же поднимает флажок предохранителя — еще до того, как целик и мушка скрестились на животе отдающего команды унтера. Одновременно с этим я встаю на колено, приподнимаясь для более точной стрельбы. А вожак немчуры улыбается — наслаждается моментом своей власти над людской жизнью прежде, чем отнимет ее своей волей. Отморозок, который подарил мне одну единственную секунду, потерянную на принятие решения…

Выстрел!

Мой выстрел звучит оглушительно громко, а пуля бьет в живот фрица в тот самый миг, когда он уже открыл рот для подачи команды. И прежде, чем оставшиеся зольдаты доблестного вермахта, как-то позабывшие о понятии «военное преступление» опомнились, я успеваю нажать на спуск еще раз, целя в одного из автоматчиков.

Он приседает, схватившись за плечо, скривив лицо в гримасе боли. Однако судя по всему, я его лишь ранил — возможно даже только зацепил вскользь. Но именно вторым выстрелом я раскрыл свою позицию — и изготовившиеся к стрельбе немцы открывают практически ураганный огонь в мою сторону.

Я едва успеваю прыгнуть на землю, как автоматные очереди буквально срезают ветки над головой; последние падают на спину, заставляя вздрогнуть всем телом. Между тем сельчане подняли испуганный вой, а на околице зашумел мотор «Ганомага», и к голосу винтовок и пистолетов-пулеметов добавляется рокот МГ.

Не вставая с земли двумя перекатами ухожу в сторону, не забывая посмотреть вперед. Большая часть немцев уже приближается к опушке, следуя в мою сторону. Но раненый автоматчик, яростно посмотрев в спину деревенских, дружно ломанувшихся в лес при первых выстрелах, вскинул свой МП-40, намереваясь догнать беглецов очередями скорострельного оружия. На линии прицеливания оказывается прямо стоящая Мещерякова с раненым, которого девушка так и не бросила…

— НЕТ!!!

Мои выстрелы и очередь фрица ударили одновременно — но в этот же миг раненый сумел выпрямиться и оттолкнуть медсестру, от неожиданности полетевшую вниз. Тут же погранца простегнула вражеская очередь, отбросив на спину — а секундой спустя упал немец: вторая выпущенная мной пуля ударила ему в голову, и я четко увидел, как она дернулась, словно от сильного удара.

Только вот два моих выстрела послужили отличным целеуказателем для врага — очереди МГ «Ганомага» буквально срезают небольшой холмик, так удачно прикрывший меня от бронетранспортера, а мотопехотинцы открывают настолько плотный огонь, что приподняться уже просто невозможно.

Вновь дважды перекатываюсь вправо — и тут же в землю, где я был всего секунду назад, врезается одинокая (видимо винтовочная) пуля. Они что, заметили движение?

То есть все, это КОНЕЦ⁈

А стоило ли оно того…

Сцепив зубы и едва не взвыв от отчаяния, ловлю в прицел ближнего ко мне фрица, показавшегося между деревьев — но перенеся вес тела на правую сторону, невольно отвлекаюсь: что-то мешает мне полностью распластаться на земле. И только сейчас до меня доходит, что в правом кармане по-прежнему лежит трофейная граната.

Это же шанс!

Выпустив из пальцев пистолет, нашариваю в кармане гладкий стальной корпус круглого как яйцо трофея. В голове тут же щелкает послезнание:

Ручная осколочно-фугасная граната М-39, применяемая при наступлении. Радиус сплошного поражения осколками составляет 3 метра, время горения запала — от 4,5 до 7,5 секунд. Его можно определить по цвету колпачка — в первом случае он голубой, во втором желтый.

Насколько возможно быстро раскручиваю голубой — 4,5 секунды! — колпачок, после чего рву шнурок и тихо шепчу про себя: «двадцать два».

Граната летит в воздух, по направлению пары вошедших в лес фрицев; один уже вскидывает винтовку, разглядев меня — но в этот самый миг в воздухе взрывается «яйцо», накрыв осколками обоих. Кажется, в момент взрыва пригнулись и остальные — и тут же вскочив, я начинаю бежать. Со спины вновь раздаются выстрелы — жму на спуск и я, четыре раза подряд. Нажав пятый, слышу сухой щелчок бойка; я даже не надеялся попасть, уповая лишь на то, что мои пули заставят хоть кого-то из гансов пригнуться и выстрелить неприцельно уже по мне… А еще я осознаю, что эта отчаянная попытка привлечь к себе внимание возможно подарит лишние мгновения жизни Мещеряковой.

То, что медсестра — всего лишь образ из моей головы, сейчас стараюсь не думать. Как-то это будет слишком глупо и страшно умереть из-за эфемерного человека, никогда не существовавшего на самом деле…

Или существовавшего, но расстрелянного на околице белорусской деревни Огородники жарким утром 24 июня 1941 года…

25 июня 1941 года. Декретное время: 5 часа 33 минуты. Лесной массив западнее деревни Огородники.

…Пуля бьет в спину и опрокидывает меня на живот. Взвизгнув от страха, ползу вперед, пытаясь понять, куда попали. Не понимаю — вроде бы никакой острой боли, жжения как при предыдущих ранениях нет. Болевой шок? Однако же ведь чувствуется, что чем-то тяжелым по спине приложили!

Когда до меня, наконец, доходит, на глазах наворачиваются слезы радости и облегчения — точный выстрел встретила одна из консервных банок, хотя какой он точный? Я отчетливо слышал автоматную очередь перед ударом — вот и ответ: достала меня на излете более легкая и слабая пистолетная пуля, застряв в тушенке или горохе. Очереди МП-40 сильно рассеиваются при стрельбе без надежного упора на дистанции в более, чем сто метров — а между мной и догоняющими фрицами уже свыше двухсот.

Ну же, еще один рывок — и я оторвусь! Ох, не зря гимнастерки у красноармейцев зеленые, не так-то просто заметить меня в лесу, да на приличной дистанции…

Впереди показываются плотные, высокие кусты — может орешник, может еще что. Ужом доползаю до них, и тут же вскакиваю, и даю такого стрекача — только пятки сверкают! Наверняка ведь рекорд поставил — по крайней мере, свой, личный!

Пробегаю метров сто пятьдесят всего за несколько секунд — и тут земля неожиданно уходит из-под ног. Оступившись, падаю, подвернув ногу. Дикая боль пронзает ступню, на мгновение я взвыл — и тут же испуганно заткнулся. Услышат ведь…

Трясущимися пальцами вытаскиваю из рукояти пистолета пустой магазин, меняю на снаряженный запасной, загнав до щелчка. В левом кармане должны быть еще патроны, восемь штук. Может, уже часть и выпала на бегу — плевать. Набивать их сейчас времени все равно нет.

Пытаюсь встать