Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

С каждым новым рассказчиком история обрастала новыми деталями. И одеяло, которым накрыли тело, всё время норовило сползти, словно русалка пыталась вырваться и вернуться в свой омут. И пустые, невидящие глаза наблюдали за носильщиками.

Мужики в неурочное время отправились в церковь и долго стояли на коленях, крестились и просили заступничества всех святых сразу — ведь запомнила их проклятая русалка, явится по их душу.

Городок загудел.

Доктор говорил отрывисто и деловито: — Вы, господа, обеспечьте, чтоб нас не сожгли.

— Городовые с обеих сторон больницы. Всё устроено.

— На виске рана, — доктор приподнял мокрые волосы «русалки». — Но она не настолько серьезна, чтобы вызвать смерть. Если позволите… вот здесь видите? Это и убило её. Сильный удар по основанию черепа. Смерть была мгновенной.

— Удар при падении? Когда она упала в пруд?

Доктор покачал головой:

— Не с дерева же она упала, чтобы так удариться о воду. Маловероятно, что такой удар случаен. А засохшая кровь указывает, что между ударом и попаданием в воду прошло некоторое время — иначе от неё и следа бы не осталось, вода всё смыла.

— Сколько времени?

— Полчаса, если не больше.

— Мы можем быть уверены, что её убили?

Доктор пожал плечами:

— Я не могу поклясться, но это кажется наиболее вероятным вариантом. Я бы сказал, что её ударили по голове, затем отнесли к пруду и бросили туда.

— Как давно она мертва?

— Тело пролежало в воде — это изменяет процесс разложения. Я бы сказал, сутки, но, возможно, и больше.

— Удар мог быть нанесен тростью?

— Если только у трости был трости был тяжелый набалдашник. Что-то металлическое или серебряное.

* * *

— Во всяком случае, мы знаем, кто она. А значит, сможем выяснить её круг общения. В этом случае больше шансов на поимку злоумышленника, — сказал Гагарин.

— Беседа с помещицей Черкасовой будет не из лёгких. А к дочери она нас не подпустит. Но прежде чем беспокоить помещицу, мы должны убедиться, что это действительно Милена. Кто может нам помочь? — спросил Филарет.

— Милену знают Засекины.

— Мы не можем просить князей Засекиных опознавать тело. И тем более не можем просить их дочь. И не смотри на меня так — мы тем более не должны лишний раз беспокоить Анастасию. Эта история не должна её касаться никоим образом.

— Из Серафимовска тоже никого не вызовешь. Можно попросить художника набросать портрет и показать его домовладелицам в Серафимовске, но на это уйдет несколько дней, а с Черкасовой хотелось бы поговорить по горячим следам. Погоди… мальчик из похоронного агентства… как его там… Тихон? Он видел Милену, хоть и мельком. По крайней мере, мы можем попробовать. Хотя бы в обморок не упадёт — привык к покойникам на работе.

* * *

В осознании ответственной миссии Тихон выглядел серьёзным и собранным. Его провели в комнату, откинули простыню.

Парень побледнел так, словно вот-вот потеряет сознание, на лбу выступил пот. Забормотал:

— Нет, ну как же это… вы же говорили… а она…

— Присядь в коридоре на скамью. Принесите ему чаю!

— Тут чаем не поможешь. — Доктор плеснул в склянку остро пахнущего спирта и влил в остолбеневшего парня.

Тот поперхнулся, закашлялся, но щёки порозовели, и он уже вполне осмысленным взглядом уставился на князя с иеромонахом.

— Так что случилось? Объясни внятно.

— Это ж… это ж не Милена. Вы говорили, что она умерла и её закопали… а она… вот. Это же Весна!

— Ты уверен?

— Конечно, уверен. Я хорошо знал Весну. И у неё вот тут, на запястье, родинка небольшая.

Родинку проверили.

— Что происходит? Кого же закопали, а потом сожгли останки? — Гагарин ошеломлённо глянул на друга, когда Тихона отпустили.

— А происходит то, что сожгли вместе с флигелем совсем не по причине колдовства — не колдунью и не русалку. Сожгли, чтобы тело никто не мог опознать. Благодаря необычному крестику мы решили, что это Весна.

— Но кто же это?

— А ты подумай… Если эта девушка — Весна, но жила… жила под именем Милены у Черкасовых, то где сама Милена?

— Ты думаешь… нет, абсурд какой-то.

— Что рассказывали нам в Серафимовске все, кто знал сестёр? — улыбнулся Филарет. — У меня уже тогда возникло в голове какое-то несоответствие.

— Что Милена была тихой мышкой, тенью Весны, а Весна — уверенной в себе, решившей во что бы то ни стало устроить свою жизнь и получить положение в обществе, а, соответственно, и деньги. Боже мой! Она нашла идеальный способ! Превратиться в родственницу Черкасовых, закрепиться в их доме… рано или поздно красивую девушку заметит подходящий жених.

— Именно. Милена сидела в Серафимовске тихой мышкой, а Весна искала её родственников. Нашла и поняла, что это шанс. Угрозы пересечься в Богородицке не было — Черкасовы если и выезжают куда-то, то к соседям или, редко, в Серафимовск. В Богородицке она жила как Весна, а навещая Черкасовых, превращалась в Милену. Эти два общества, в которых она появлялась, не соприкасались друг с другом.

— Но после истории с обвинением в колдовстве она вернулась в Серафимовск! — воскликнул князь.

— И точно так же навещала Черкасовых. И тянула время, тратя деньги богатого любовника и решая, что делать с Миленой. Ведь настоящая Милена была ей опасна.

— Неужели сестра убила сестру? Это в голове не укладывается!

— Друг мой, таких случаев достаточно. Деньги застилают разум. Мы с тобой знаем, что Весна готова была пробиваться любой ценой. Да и не были они сёстрами — разве что дальними родственницами.

— Едем к Черкасовым.

— У меня другое предложение. Нас ждёт званый ужин, где мы беспрепятственно сможем поговорить с Черкасовыми. Уж тебе старуха точно разрешит прогулку с дочерью под луной — а иначе Серафиму Черкасову мы никак не достанем.

— А вы коварны, ваше преподобие!

Филарет развёл руками:

— Ну что вы, ваше сиятельство, я кроток как агнец.

— Пора передавать расследование полиции. Остаётся найти сообщника Весны-Милены, который её убил, — и дело разрешено. Мы не позволяли работать местным властям по просьбе губернатора, которому не нужна огласка, не хватало ещё разговоров о чертовщине во вверенной губернии. Но теперь ясно, что чертовщины нет. Весна с сообщником убили Милену. Потом сообщник убил Весну.

— Почему?

— Что — почему?

— Почему убил.

— Потому что в роли Милены он ей был не нужен. Уверен, это тот парень, которого лже-Милена ударила камнем по голове. Из всех, кого можно заподозрить, это «лихой» Пахом, брат попавшей под телегу