Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Можешь его описать?

— Их простых. Чуть пониже вас.

— Молодой, старый?

— Не старый.

— Ещё что-нибудь можешь сказать?

— Не-а.

— Часто ты его видел?

— Несколько раз. Не помню сколько. А другого видел только один раз. Нет, два.

— И что ты можешь о нём рассказать?

— Он был из благородных. Старый.

— С чего ты взял, что из благородных?

— Он был хорошо одет и ходил так… уверенно.

— А ты заметил что-нибудь ещё? Может, какие-то особенности? Как он выглядел?

— Обычно, барин. — Мальчик всё же причислил и Филарета к «благородным».

— А волосы?

— Как у стариков.

— Седые?

— Не совсем.

— Рост, как он был сложён?

— Примерно как вы, барин.

— Есть хоть что-то, выделяющее его из других?

— Не-а.

— Ну что ж, спасибо и на этом.

— Я вспомнил! Погодите, барин, я вспомнил! У него была трость. Красивая, а вместо ручки — птица. Словно серебряная.

— Как же ты рассмотрел набалдашник? Он обычно скрыт рукой.

— Он остановился, чтобы надеть перчатки. Только бабушке не говорите, что я видел. Барин… вы думаете, эти люди… они знают, что Весна умерла?

— Возможно, ещё не знают. А тебе нравилась Весна?

Мальчик закивал:

— Она красивая. Была красивая. Но Милена лучше.

— Чем же она лучше — красивее?

— Нет, Милена добрая. Разговаривала со мной. Всегда здоровалась. Конфетами угощала.

— А Весна?

— Она была красивая, но злая.

Настя лихорадочно думала, что же делать. Подними они тревогу — будет большой скандал. Девушки самовольно отправились в поместье, куда их никто не приглашал, и ей, как старшей, придётся нести ответственность. А хуже всего, что её могут счесть неподходящей компанией для Наташи, и тогда придётся уезжать, да и Наташу вряд ли доверят её попечительству в Серафимовске.

Так что же делать?

Единственным верным решением было вернуться домой, никому ничего не сказав, и отправить посыльного в Амвросиев монастырь к иеромонаху Филарету.

Но что делать с Наташей? Девушка рыдала и буквально билась в истерике.

Настя еле успокоила её, крепко взяв под руку и почти поволокла за собой по — лесной дороге. Словно решив, что на сегодня с них хватит страхов, тучи куда-то уплыли, небо очистилось, и, хотя солнце уже скрылось за верхушками деревьев, было ещё светло.

Наташа, кажется, всё поняла и услышала старшую сестру — а иначе, чем сестрой, Настя себя уже не считала. Но когда они явились домой, оказалось, что вместе с грозой унеслась вдаль и мигрень княгини. Пелагея Дмитриевна встретила их в холле.

— Наталья, что за вид? Почему ты вся в пятнах и что с твоей одеждой? Почему ты растрёпана?

Наташа чуть снова не зарыдала, но мать и не ждала ответа — лишь укоризненно посмотрела на Настю. Не дело воспитанным девицам гулять вечером у реки! Но и это было сейчас не важным. Оказалось, что князь Гагарин задержится в Богородицке ещё немного и живёт он в ужасном месте, не соответствующем его положению. Поэтому княгиня взяла на себя смелость пригласить его остановиться в поместье Засекиных.

В желании устроить дочери выгодное замужество Пелагея Дмитриевна не подумала, что присутствие в доме на правах гостя неженатого князя вызовет ненужные толки и скомпрометирует Наташу. Или она была настолько уверена в результате, или настолько глупа.

Услышав новости, Наташа всё же не удержалась и всхлипнула, а потом убежала к себе, закрыв лицо руками.

— Разволновалась, — констатировала Пелагея Дмитриевна.

Настя кивнула и тоже отправилась к себе. Предстояло написать большое послание Филарету, рассказать всё с самого начала: про визит к Черкасовым, про незнакомца, которого Милена огрела по голове камнем, про дневник Софьи, про визит в усадьбу, про человека в лесу и про саму Милену, плавающую сейчас в пруду под холодной луной.

Хорошо, что она не стеснена в средствах и может позволить себе нанять посыльного, чтобы срочно доставить письмо в монастырь.

— Простите, тётушка? — Погрузившись в свои мысли, Настя не расслышала последних слов княгини.

— Я сказала, что завтра мы вновь приглашаем гостей на ужин. Нужно оказать должные почести князю Гагарину.

Настя удалилась в свою комнату, устало опустилась на кровать. А потом подскочила и ахнула. Нет, этого же не может быть!

Вчера вечером она вошла в комнату Наташи без стука и застала кузину за необычным занятием. Та сидела у окна, закатав рукав, и рассматривала длинные красные царапины на предплечье.

— Что это? — удивилась Настя.

Наташа вздрогнула, попыталась отдёрнуть рукав. Но Настя уже увидела, что царапины были глубокими, свежими и тянулись от запястья к локтю

— Ничего. Я… ветка.

— Ветка? Такое впечатление, что ты через терновник продиралась.

— Я и продиралась. Гуляла вчера у реки.

— Одна? Когда ты успела?

Наташа отвела глаза:

— Я не спала. Вышла, когда все утихли.

— Одна? Ночью? В лес?

— Ну да. — Наташа говорила слишком быстро. — Маменька не знает. Ты не скажешь?

Настя покачала головой, но промолчала. Что-то здесь было не так. И от этого ей стало очень страшно. Но не могла же Наташенька… Нет, конечно, не могла! А сомнение поселилось внутри колючим шипом.

* * *

Гагарин с Филаретом отправились в Богородицк ещё до восхода солнца. Сначала князь довёз Филарета в своём экипаже до монастыря. Вышел вместе с другом, размять ноги. Здесь их и нашло послание от Насти.

Прочитав длинное и обстоятельное письмо, оба ошеломлённо уставились друг на друга. Милена — в пруду? И что за непонятное и сумбурное сплетение всего и вся во вчерашнем дне девушек Засекиных? Дневник, оставшийся у сумасшедшего незнакомца, другой незнакомец в лесу и, наконец, Милена в пруду?

Сообщив богородицким властям о происшествии, они заехали на постоялый двор, чтобы оставить вещи князя. Тут их настигло второе послание — на сей раз более приятное, от княгини Засекиной.

— По крайней мере присмотришь за госпожой Мичуриной, — улыбнулся Филарет.

— И опять званый ужин. Тут каждая минута на счету…

— Иногда в беседах выясняется то, что невозможно выяснить другим способом. Главное, не давайте местным барышням надежд, друг мой.

* * *

После того как флигель, отведённый под морг в местной больнице, сгорел, под эти нужды отвели одну из комнат в задней части больницы. Туда и перевезли тело на наспех сделанных носилках.

Еле нашли мужиков, согласившихся перенести утопленницу на телегу и отвезти в город. Они постоянно крестились и плевали через плечо. И хотя телегу специально отправили в объезд Богородицка, чтобы не привлекать внимания и заехать «с