Дом Эльмиры - Вадим Гончаров

– Что с вами?

– Ничего особенного… что-то вроде видения.

– Да? Не думала, что у психотерапевтов бывают галлюцинации. Впрочем, о чем я, вы же видите привидения.

– Эльмира… Насчет бережности. Думаю, я бы могу попытаться. Вы, несомненно, правы: мой стиль работы довольно провокативный, и это обычно устраивает моих клиентов. Но у меня нет желания намеренно делать вам больно.

Она досадливо поморщилась:

– Ай, да ладно. Не маленькая, не рассыплюсь. К тому же, признаю, что ваши слова часто удивительно точно попадают в самые болевые точки. Наверное, это имеет смысл в том процессе, который тут происходит

– Больные точки можно исследовать по-разному. Если уж даже стоматологи предпочитают по возможности использовать анестезию, то и нам незачем быть излишне садистичными.

– Садистичными… – Эльмира как будто пробовала слово на вкус. – Я садистична, Виктор?

– Я полагаю, вы знаете ответ на свой вопрос. Как бы вы сами ответили?

– Уму непостижимо! Я что, не могу получить от вас прямой ответ?

– Можете, конечно. Но что он вам даст? Вы хотите именно мое мнение? Почему?

– Три вопроса против моего одного. Вы однозначно побеждаете в этой игре… – она показала все свои жемчужные зубы.

– Мы соревнуемся? А как будем определять победителя?

– Очевидно: кто успел задать больше вопросов, тот и выиграл.

– Я предлагаю ничью. И вместо этого – поговорить о бережности и о вашем желании знать, что я о вас думаю.

– Ладно, ладно. Вы – очень хороший психотерапевт, и не дадите играть с вами в кошки-мышки, – сказала она иронично. – Хорошо, я отвечу: да, я хочу хотя бы попробовать, что же такое эта ваша «бережность». И да, мне любопытно услышать именно ваше мнение, как минимум потому, что вы – единственный человек, с которым я вообще могу поговорить. Вы не забыли – я же призрак, у меня не так обширен круг общения.

– Хорошо, я вам отвечу. Но сначала давайте попробуем подумать: почему вы вообще задали этот вопрос?

Эльмира вдруг захохотала:

– Виктор, серьезно? Вы же повторяетесь слово в слово! Вчера вы ровно так ответили мне на вопрос: «Чего хотел от вас Сильван?» И вы, к слову – так и не ответили! Обманули меня!

– Вы исчезли до того, как я вам успел ответить. Но вы правы, нам стоит быть честными друг с другом, если для вас этот вопрос еще актуален, попробую ответить.

– Актуален, – коротко подтвердила Эльмира, не скрывая своего интереса.

– Хорошо. Сильван помнит о вас. И, насколько я могу видеть, – всерьез горюет. Он пытается разобраться, хотя бы, после вашей смерти, что такое происходило между вами… и почему у вашей с ним истории такой печальный конец, – Виктор не солгал, но постарался сформулировать ответ таким образом, чтобы не говорить прямо о подозрениях Сильвана касаемо убийства и о его желании провести расследование. – А для этого он захотел вновь побывать в вашем доме. И послушать вашу музыку.

Эльмира удовлетворенно кивнула:

– Все-таки он сентиментален. Или его мучает совесть. Никак не могу отделаться от мысли, что это он меня прикончил, вы уж простите, это похоже на навязчивую идею.

– Вы точно имеете на это полное право. Вероятно, вы бы тоже хотели разобраться, как же он относится к вашей смерти на самом деле? Виновен или нет, любит вас все еще или ненавидит?

– Я и не сомневаюсь, что он меня любит… во всяком случае, испытывает ко мне то, что у него называется любовью. И это нисколько не отменяет возможности того, что он меня ненавидит настолько, что решился на убийство. Кто-то же это сделал, я чувствую это!

– Почему для вас важно понять, кто это сделал? Что вам даст имя виновного?

Эльмира задумалась снова и сидела так пару минут.

– Как минимум, это возможность проанализировать мои отношения с этим человеком. Где-то я допустила промах, слишком открылась…

– Или были слишком садистичны? – Виктор тут же осекся: снова его любимый колкий стиль. – Простите, мне непросто перестроиться, должен признать. Я хотел сказать, что, возможно, ваш вопрос не был таким уж праздным?

– Что сказали – то сказали… Понять бы еще, что такое «быть садистичной»… Бог с ним, с Сильваном, его голова нам не по зубам, но, например, Вернаны. Я вам не говорила, что Густав предлагал мне сделку?

– Сделку? Густав?

– Густав. Сделку. Виктор, вы можете сэкономить время, если не будете переспрашивать каждое слово. Да, Густав на меня запал в каком-то смысле, но дело не в этом… У него есть тайный капитал, о котором понятия не имеет Лидия, и он предлагал мне… некоторые совместные финансовые операции. Я отказалась, конечно, – слишком рискованное предложение и слишком ненадежный партнер. Но с тех пор он смотрел на меня волком.

– Лидия подозревает, что Густав изменял ей с вами…

Эльмира тихо захихикала:

– У Лидии все мысли вращаются на уровне середины между макушкой и пятками. У нее абсолютно нет фантазии и ничего умнее, чем секс, придумать не может. Ее даже не смущает, что я в матери гожусь ее недотепе-мужу. Нет, ничего такого не было и быть не могло, он набивался мне в бизнес-партнеры. Откуда-то этот засранец узнал о моих делах, а после отказа начал даже завуалированно угрожать, что мои дела могут вскрыться. Пришлось совершить пару звонков, после которых у меня оказалась некая информация, которая остудила его пыл. Ох и испугался он тогда, наверное, пожалел, что вообще заговорил со мной о деньгах… – она мечтательно улыбнулась, но тут же встрепенулась: – Так вот, о чем я: это уже садизм? Или самооборона?

– Кто, кроме вас, может это оценить, Эльмира? Вы были напуганы?

Эльмира высокомерно хмыкнула, но, немного подумав, согласилась:

– Да, была… Попасть за решетку, в моем возрасте, – не очень приятная перспектива. А среди моих дел, не стану скрывать, есть… не вполне безопасные. И мне очень не понравилось, что он как-то умудрился до них докопаться…

– И решили напугать его в ответ. Это чем-то похоже на поведение сов.

– Сов?

– Да, сов. Они меряются размерами: какая сова сможет раздуться больше, и, соответственно, стать более угрожающей, та и победила.

– Что-то вроде того, да. Оказалось, что я – очень большая