Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Грузчик, грузчик, парень работящий!

И тут Славка с непроницаемым лицом начал танцевать, крутясь с поднятыми руками и растопыренными ладонями. Да, вся фишка тут была в выражении лица, оно у него при этом осталось таким убойно серьезным, будто он один из всей команды понимал важность происходящего. Колени пружинили, плечи ходили в такт; Павел с Мишей подхватили движение с двух сторон, за ними — остальные. Я пел дальше с прежней гордостью за свою замечательную судьбу.

Слава тем временем развернулся ко мне и так обстоятельно повел плечами, что я едва не улыбнулся в микрофон. Вот ведь зараза. На репетиции я сам просил его играть серьезнее.

Следом спели про физика, который умел рассчитывать силу и массу и знал, как при подъеме груза растет его потенциальная энергия. Я показал ладонью воображаемую высоту, присел, будто прикидывая вес, и с ученым достоинством выпрямился.

Ребята уже ждали припева. Андрей набрал воздуха, я кивнул ему, и хор дружно затянул:

— Грузчик, грузчик, парень работящий!

На следующий куплет вышел Виталик. Его персонаж провел в ПТУ семь лет, осваивая погрузку, и теперь торжественно подводил итог своему образованию. В зале уже приготовились подхватить про грузчика, но Виталик допел до конца:

— Главный грузчик, парень работящий! — То есть главный — начальник надо всей этой образованной компанией.

Тут зал грянул, причем все сектора и жюри расхохотались одновременно. Золотое правило юмориста — сделай «вотэтоповорот!» вместо ожидаемого.

Павел с Мишей вытянулись. Слава прекратил танцевать посреди движения, так и оставшись с приподнятым локтем. Виталик же приосанился, оглядывая подчиненных. Я тоже выпрямился перед начальством, продолжая играть.

Надя запела одна. Ее героиня в институт не поступила и надеялась устроить жизнь с богатым мужем. Но жених-аристократ так и не нашелся. Ребята слушали с тем же вниманием, с каким только что принимали нового начальника, а Тамиля мечтательно поправила волосы. К концу истории парни уже подались к микрофонам, готовые записать в свою бригаду и ее.

Но Надя, не дожидаясь их, пропела:

— Девушки, которых не взяли в институт, весело и здорово с грузчиками живут!

Тамиля подхватила ее отдельный припев. Обе пели с таким беззаботным видом, что Виталик растерянно сделал шаг назад, уступая им середину сцены.

Я удержал ритм, пока девчонки возвращались на места.

Последний заход.

На мгновение оглянувшись, я увидел весь наш полукруг: Славу с его каменным лицом, рыжего Виталика, Андрея, уже приготовившегося вступать. Еще недавно мы стояли за кулисами последними и убеждали друг друга, что все можно отыграть. Теперь мне хотелось петь с ними хоть до ночи.

Только сейчас я понял, что, не считая машинально отмеченного хохота после главного грузчика, совершенно позабыл про публику, не отслеживая реакцию, и теперь понятия не имел, как зашел наш номер и смеялся ли вообще хоть кто-нибудь в зале или мы только сами упоенно получали удовольствие от процесса, а толпа уже давно сидела с постными минами. Почему-то сейчас это стало совершенно неважно, тридцать баллов мы наберем или не тридцать, главное, что номер у нас, кто бы что ни говорил и какие бы оценки ни ставил, получился отличный, это я чувствовал нутром.

А потому с удивившей меня самого бесшабашностью вывел мелодию поверх хора и на последнем повторе дал голосу развернуться. Гитару почти перестал слышать, зато различал каждого из ребят. Андрей тянул свою ноту, Надя с Тамилей — свою; я держал верх и ждал, когда можно будет собрать их на окончание.

В первом ряду подпевали: Жанна, не вставая, повторяла движения Славы, Кан размахивал рукой. Я отступил от микрофона, продолжая петь, и увидел, как Нина засмеялась и подняла к лицу ладони.

На мой кивок Андрей повел хор к последнему слову. Я прижал струны, и мы оборвали песню все вместе. Слава еще раз качнулся на носках — уже в тишине — и застыл.

Все! Отстрелялись.

Чуть ошалелый и пришибленный, я снял с плеча гитару, не чувствуя ног, и вышел кланяться вместе с остальными ребятами. Глаза у всех сияли, лицо у Тамили горело от жаркого румянца: то ли от пляски, то ли от волнения, — а я чувствовал, как на радостях сердце очень гулко и восторженно бьется в ушах.

Зал хлопал стоя: не весь, но передние ряды поднялись, и среди них я видел Нину и Дениса с соседями, а Коля Демидов возвышался, вскинув руки, в бауманском секторе под их же плакатом. Не хлопал нам только Йося, сосредоточенно щелкающий кнопкой фотоаппарата у самой сцены, забегая то справа, то слева, опускаясь на колено и снова подскакивая для лучшего ракурса.

— Жюри, ваши оценки! — сказал Жарков.

Я напряженно смотрел на руки над судейским столом. И только тут снова вспомнил про то, что нам нужно по шесть от каждого, чтобы взять свои проходные тридцать баллов.

Ракитин поднял семерку. Синицына — семерку. Сабиров подержал карточку рубашкой к нам и перевернул: семь. Белецкий посмотрел на соседей и тоже поднял семь.

Четыре семерки, двадцать восемь: даже с двойкой от Терехова мы проходили, но я все равно вцепился в гриф, затаив дыхание. Терехов дольше всех дописывал что-то в тетради, потом закрыл ее и поднял карточку.

— Семь! — выкрикнул Андрей рядом со мной.

Пять семерок. Максимум. Мы первые.

Я повернулся к ребятам, хотел что-то сказать — и не смог, только рассмеялся.

Из первого ряда бешеным бабуином взревел Кантемир. Жанна с такой силой дернула Веру за руки, что чуть их не оторвала, и девчонки с визгом вскочили вместе. Хвала всем богам, Жанна хоть не додумалась забраться с ногами на кресло, зная ее, этого легко можно было ожидать, но за такими фортелями непременно последовал бы нагоняй. Все же кресла чистые, туфли не очень, а в этом зале зрителям еще сидеть и сидеть.

Ну а нам, получается, еще выступать!

— Тридцать пять баллов набирает команда МГУ «Лифт» и… — начал торжественно объявлять Жарков, — и выигрывает второй четвертьфинал! «Без вариантов» и «Верхняя полка» набрали поровну, и в полуфинал вместе с «Лифтом» проходят «Без вариантов», напоминаю: при равной сумме решает разминка!

Виталик, чуть не плача от восторга, обнял Славку так, что у того съехал галстук. Тамиля принялась трясти Надю за плечи и кричать ей в ухо, что мы первые.

Павел с Мишей, не спрашивая его согласия, внезапно подхватили Леонида — прямо как мешок