Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс
Помню, говорила она это перед шатром вражеских послов, прежде чем войти туда в гордом одиночестве и выйти с договором о мире и обозом подарков в придачу.
Церебра грациозно шла по залу и собирала все, что ей причиталось:
— Лейла Ибрагимовна, — поклонился ей какой-то седой аристократ.
— Ваша светлость, — склонил голову другой.
— Лейла Ибрагимовна, какое счастье…
Лейла… Это имя было в сводке, которую Игоша собирал, точно — вот как ее зовут в миру, оказывается!
Княжна отвечала всем коротко и точно, и каждый после ее слов с поклоном отходил. А потом она дошла до меня и без единого слова взяла под руку.
По залу пробежали шепоты — я мог бы расслышать каждый из них через Руну Ощущения, но и без этого догадывался о чем речь.
— Угостился нашей кухней? — тихо уточнила княжна.
— Не без удовольствия, — ответил я.
— Хорошо, — кивнула она. — Голодный мужчина плохо слушает речи. — Она повернулась к Наилю. — Искорка, а ты чего такой грустный? Не накушался, что ли?
От этого вопроса у Наиля зашипел наруч, и он сделал такое выражение лица, словно не успел добежать до уборной, но потом все же собрался и произнес:
— Благодарю за заботу, ваша светлость, но я не грустный. Я… Я при исполнении.
От его слов меня и самого взяла гордость — в рядах нашей гвардии даже брагинские новобранцы быстро подхватывали воинскую речь. Молодец парень, быстро выкрутился.
— Алсу! — позвала княжна, и к нам тут же подошла девушка в расшитой шапочке. Улыбалась она так тепло, будто сама радость готова была разлиться по комнате. — Накорми гвардейца Северского. И не отпускай его от стола, пока он от души не улыбнётся.
— Слушаюсь, Лейла Ибрагимовна, — сказала девушка и, подхватив Наиля под локоть, повела к столу, причем очень непринужденно и тепло.
Парень оглянулся на меня с немым вопросом, и я с улыбкой кивнул. В конце концов, приказ княжны в её доме не оспаривают, а улыбнуться Наилю и правда не помешает.
Пока Церебра вела меня к центру зала, распахнулись те же двери, и человек в темном мундире громко объявил сначала по-татарски, а затем и по-русски:
— Его светлость князь Ибрагим Ринатович Ширинский!
Зал моментально подобрался. Несколько пожилых татар в тюбетейках приосанились, а у стола Наиль торопливо вытащил из кармана черную бархатную шапочку и натянул ее. Алсу удивленно посмотрела на него и одобрительно кивнула.
Князь оказался высоким и слегка упитанным, с коротко стриженной седой бородой, которая выдавала в нем по меньшей мере лет пятьдесят. Он был в темно-зеленой форме, с тамгой на груди, вышитой серебром. Рядом шла княгиня в длинном черном платье с шалью на плечах — женщина с прямой спиной и спокойными глазами. А чуть позади них шагал подросток лет пятнадцати в такой же зеленой форме, как и князь, и старательно копировал отцовскую походку.
Взгляд княжича прошелся по залу, уперся в меня и застрял на мантии. Брови у мальчишки съехались к переносице — он узнал семейную реликвию на чужих плечах, и это ему явно не понравилось.
Князь с женой и наследником поднялись на специально оборудованную сцену. Глава рода Ширинских и всей Казани окинул взглядом собравшихся и громогласно произнес:
— Рад приветствовать вас дорогие гости в моем доме! Я собрал вас наспех. И некоторые из вас, знаю, считают, что еще не закончили свои дела. Да, полковник Сафин, не хмурьтесь. В целом я с вами согласен. И если в княжестве все еще шла активная зачистка от чудовищ, мы бы здесь не собирались. Однако сейчас на наших землях остались лишь те редкие твари, что остаются после любого другого Среза. Это обычная работа, и с ней мы справимся сами, как и всегда.
Он помолчал, давая словам осесть, а затем статно продолжил:
— Так что я собрал вас, чтобы сказать спасибо каждому. Тем, кто ночами вывозил стариков и детей из горящих точек и тем, кто приехал в наш дом из чужих губерний да остался здесь, когда стало страшно. Княжество Казанское вас не забудет! А теперь я хотел бы выделить особо отличившихся по именам.
Глава 18
Первым князь назвал полковника Сафина, который, судя по лицу, предпочел бы сейчас оказаться где-нибудь на пороховом заводе, окруженном тварями, а не в центре внимания княжеских гостей.
— Полковник Сафин десять дней не выходил из штаба, управляя обороной всей Казани и окрестностей! — со сцены произнес князь. — Десять жеребцов из княжеской конюшни за десять дней подвига — ваши! Теперь у вас будет повод вернуться на ипподром, но не ради войны, а ради мира.
Ошарашенный Сафин поклонился и пробормотал:
— Служу Казани и Империи.
А зрители зааплодировали.
— На самом деле он давно хотел завести лошадей, — шепнула мне княжна. — Да из-за службы так и не решался — времени на них, говорит, много нужно.
— А он не прав? — хлопая, усмехнулся я.
— Наймет нужных людей — и они возьмут на себя все хлопоты, — спокойно пояснила Церебра. — Делегировать задачи полковник Сафин отлично умеет.
Следом князь вызвал пожилого мужчину в бордовом старом пиджаке. Как оказалось, начальник трамвайного депо Хасанов трое суток сам водил эвакуационные вагоны через сектора, где уже не ходили машины, и вывез из-за Верхнего Кабана больше двух тысяч человек. Князь надел ему на шею ленту с серебряным знаком — белым барсом на зеленой эмали — и сам застегнул ее сзади.
Затем наградили главу рода Сайфуллиных, чьи склады и гостиницы все десять дней кормили беженцев. Потом очередь дошла до крепкого седого мужчины — главы княжеской гвардии Утяшеву. Когда его вызвали, он поднялся на импровизированную сцену и замер рядом со своим господином, почтительно склонив голову.
— Рамиль Хайдарович, — произнес князь, взяв у подошедшего слуги саблю в ножнах. — Это сабля моего деда. Возьмите ее! Вы заслужили ее верой и правдой.
— Благодарю, ваша светлость, — принял он двумя руками ценный дар.
— Это я благодарю вас за службу. И к весне я хочу видеть гвардию вдвое больше прежней.
Утяшев на миг замер, а зал зашептался, пытаясь осмыслить заявление князя.
Неужто воевать с кем-то собрался?
Ширинский сам решил пояснить этот момент:
— Катаклизм показал, что в любой момент может произойти все что угодно. Сколько бы мы не изучали Срезы — они всегда способны нас удивить. В этот раз мы смогли справиться с огромной угрозой, но княжество было в смертельной опасности. А ведь самые сильные Жетоны, собранные с монстров, были лишь синего цвета. И таких монстров было не очень много. Однако же твари пятого ранга и девяти