Медоед 13 - Макс Гудвин

— Всегда можно договориться, — покачал головой он. — Я потому и Барон, что могу. Давай ты выходишь из дворца, а я тебя отправляю назад? А Цигма под замком и что ты с ней будешь делать? Ты же даже не можешь её пить в достатке. У каждого есть свой предел. Знаешь, чем демон отличается от беса? Демон больше, потому и рождён пить больше. А ты талантливый, но всего лишь человек, Истребитель Медоед. На твою трансформацию в демона уйдут месяцы или даже годы с моими запасами. За это время к тебе уже придут спрашивать за дань. Войны между секторами запрещены, только перевороты снизу вверх. Не заплативший сектор отлучат от Дна. И за тобой придут раньше, чем ты воспользуешься моими запасами, если ты расчитываешь на них. Кроме того, тебе надо ещё взломать мой замок. Короче, у тебя нет выхода, Истребитель Медоед, кроме как принять моё предложение и уйти.

— Допустим. Как ты собираешься меня доставить наверх? — спросил я, а мы всё шли мимо позиций моих солдат, которые при нашем приближении преклоняли головы и прятали взгляд.

— Не наверх, а в бок. Мы не снизу, мы рядом, — ошарашил меня новостью Барон.

— Как? — спросил я, о конкретике доставления меня домой.

— Я открою для тебя ворота в мир живых, и всё. Они у нас на главном перекрёстке Подворонежа открываются. И ты свалишь, я даже тебе Цигмы дам, канистру!

— А что будет с моими людьми? — спросил я.

— По традиции, их съедят, — пожал плечами Мейновер. — Их я в мир живых выпустить не могу.

— Я обещал им свободу от налога на Цигму, — озвучил я.

— Ты теперь в политике, а политики должны лгать. Разве у вас на земле не так? Иначе, я убью вас всех, а тебя буду убивать вечность. Есть способы. Решай, Истребитель Медоед.

— Я предлагаю тебе поединок. Один на один, — вспомнил я традиции вечных.

— Что ты мне предлагаешь? — улыбнулся Мейновер лицом сосателя, гнилыми и жёлтыми зубами.

— Поединок за право владения баронством, — повторил я, понимая что дуэльный кодекс это не про Ад.

— Ты на земле стендапером был⁈ Какой поединок? У меня больше сил и средств! А к тебе я пришёл потому, что уважаю силу. Бери свою свободу и вали из моего царства! — постоянно улыбаясь вещал Майновер.

— Я не брошу тех, кто мне поверил, — озвучил я вторую свою мотивацию. — И говоришь ты со мной по другому поводу. У тебя замок на хранилище самоуничтожающийся, и если он рванёт, рванут и запасы Цигмы. И тогда тебе конец и вообще всем!

— Разглядел, значит. Ну что ж, тогда ты знаешь, что Цигма тебе не достанется по любому! Ты пойми меня, Истребитель Медоед, я не могу отпустить твоих людей. Меня завтра другие оверсаки уважать перестанут.

— А меня тогда как ты собрался выпускать? — спросил я.

— Объявлю, что мятежник трусливо бежал. Чтоб лицо не терять. Сейчас к театру драмы стягивается вся армада Подворонежа, и мы своё возьмём по любому — с твоей помощью или без тебя.

— Ты не сделаешь этого, — покачал я головой.

— Почему это? — заинтересовался он.

— Потому что я уничтожу твою Цигму. Всю! И это для тебя пат. Придётся принимать мои условия. И не просто принимать, а подписывать соответствующую бумагу — эдикт. Мои маги подготовят. Чтобы ты меня не наебал!

— Ладно, убедил! Сиди на моей Цигме, я же должен подумать. Всё, расход! — выдал он, и сосатель глубоко вздохнул и, пригнувшись, будто ожидал удара, посмотрел на меня.

— Всё прошло? Я могу идти? — произнёс парламентёр.

— Не спеши. Будешь сражаться за меня? Тогда дарую свободу, — предложил я.

— У Мейновера весь город, а у тебя всего ничего — чертей и тли. Тебя и всех твоих убьют, а я жить люблю!

— Тогда пошёл вон, — произнёс я беззлобно.

И сосатель поклонился и поспешил убежать на свои позиции, а я отдал приказ через переводчика, что если будет провокация — открываем огонь. Сам же пошёл к складу, к той самой двери, окованной жестью, и замку с самоуничтожением. И, сев у него, закрыл глаза и первым делом представил золотую комнату Суй Фэна, однако она никак не представлялась и не представлялась. Видать слишком далеко до высших сфер.

Думая над разгадкой загадки с замком, я провёл в медитации не один час, но так ничего и не придумал. Ко мне пару раз приходил Ямамото, сообщая, что снаружи наращивается контингент. А я лишь кивал и продолжал думать.

И вот в один из часов такой медитации голову сдавило, а перед закрытыми глазами появилось растрёпанное и детское лицо Осьминога. Изображение было мутным и рябило, но я смог услышать его голос.

— Ё-маё, ничё тебя занесло! Ты где?

— Хочется ответить в рифму, — ответил я. — Хорошо что до тебя дозвонился! И мне помощь нужна.

— Погоди-ка, стой. Так ты что, умер? Я ощущаю в тебе обречённость. Погоди, ты руки на себя наложил?

— Я в месте, которое Артаин назвал миром самоубийц. Это сектор ада. А обречённость — потому что я тут питаюсь энергией, которую они называют Цигмой, а энергия эта берётся из людей, которых после кончины мучают.

— А, ну теперь ясно. А как ты там оказался? — спросил неугомонный пацан.

— Тиммейт разве не предупредил, что если я не проснусь, он должен был позвать тебя?

— Нет… — протянул Осьминог, он был заспанный и скорее всего я если не разбудил его, то, «пришёл» в его сон.

— А, ну тут же время в три раза быстрее течёт, чем у нас. На Земле, скорее всего, пара часов только прошла. — проговорил я вслух.

— Так зачем ты с собой покончил? — спросил Осьминог.

— Нет я не умер! Я просто отправился в ад на допрос самоубийцы с помощью Артаина. И отказался встать на колени перед главным демоном Москвы. А через неделю по земному