Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

— Вашим однополчанам, — объяснил я. — Они наверняка захотят вас навестить. А так я хотя бы передам им ваши последние слова.

— П-последние… слова? — с тяжёлым языком произнёс подпоручик.

— Ну да, — кивнул я. — Что-нибудь воодушевлённое. Мол, братцы, не обессудьте, помните меня героем. Передайте маме, что я её люблю, сестёр обнимаю… У вас, кстати, есть сёстры?

— А? Д-да… — кивнул Тадеуш.

— Вот. И про маму обязательно. А то обидится.

— Мама… — сглотнул парень.

Он ведь был совсем ещё юнец. У меня студенты примерно того же возраста, а в прошлом мире могли бы сейчас заваривать дошик в общаге и гоняться за юбками, наслаждаясь безмятежной юностью. Кстати, об этом.

— И даме сердца надо пару слов черкануть, — добавил я. — Мол, помни меня добрым молодцем и найди себе хорошего мужа.

— Мужа⁈ — вновь вспыхнул от гнева гусар.

Хорошо, что в образном смысле, а не в реальном. Но, если честно, вокруг Тадеуша поднималась температура. Я поначалу думал, что показалось, но нет. Нужно быть осторожнее.

— Ядвига никогда! — воскликнул парень. — Она не…

— А что ж ей, девой до конца жизни ходить? — развёл я руки. — Ну вы даёте, сударь. Конечно, она погорюет, но потом выйдет замуж и наверняка будет жить счастливо. Вполне возможно. Но вас уже это не будет касаться.

Гусар тяжело дышал, наплевав на боль. Температура всё поднималась, так что я почувствовал, как по лбу скатилась капля пота.

Но отступать нельзя. Нужно действовать до конца.

— Ну и отцу оставить пару строк, чтоб гордился, — прикинул я. — Не волнуйтесь, вы в общем и целом набросайте, а я уж как-нибудь приукрашу. Скажу, что не двоих вы с собой забрали, скажем, а пятерых. Или целый десяток, во! Десять разбойников за одного огнекрылого гусара. Как вам?

В этот момент Тадеуш помрачнел. Температура медленно спадала, парень поиграл желваками, а затем взглянул мне в глаза. На этот раз осознанно — понял, что я с ним игрался. И что при этом говорил правду.

— Почему вы так уверены, что я не справлюсь? — тихо спросил он.

— В прошлый раз вы же сами пошли за этими бандитами? — спросил я. — Хотя знали, что без драки не обойдётся.

Тадеуш молча кивнул.

— Но бандиты оказались с сюрпризом, и вы попали сюда, — закончил я.

Затем мы оба замолчали. Я сделал всё, что сейчас только мог, оставалось лишь наблюдать. Всё же кто я такой, чтобы решать за взрослого человека? Хочет кидаться грудью на амбразуру — пускай делает что хочет. Есть грань между юношеской глупостью и беспросветной тупостью, а с последним долго не живут.

— А я вас вспомнил, Григорий Романович, — заговорил Тадеуш.

— Только сейчас? — улыбнулся я. — Видно, по голове вам прилетело не так сильно.

Значит, не показалось. Когда я зашёл, он будто впервые меня видел.

— Это же вы тогда, в ресторане, помешали нам немного повеселиться. Если бы не вы, я б не побрёл по городу искать приключения и не оказался бы здесь.

Вот наглец!

— О, смею вас заверить, вы оказались бы здесь и в таком случае, — улыбнулся я. — Просто с более весёлой компанией по соседству. Неужели думаете, что уланам хватило бы небольшой потасовки?

Гусар призадумался. Вроде бы не совсем дурак.

— Я вижу, к чему вы клоните, — добавил я. — Но не стоит обвинять других в собственных ошибках.

— Да, простите, — нахмурился он. — И всё же, Григорий Романович, я не могу оставить всё как есть. Дело касается чести! И не просто моей, но чести моего рода!

Он снова на меня глянул. С яростью, но более обузданной. А ещё выставил перед собой правую руку.

— Они забрали мой родовой перстень, понимаете? Я просто не могу вернуться домой без него.

— Интересно, это у всех поляков такая тугая логика, или вы такой особенный, — пробурчал я будто бы сам себе.

— Что вы имеете в виду? — насупился Тадеуш.

— Не можете вернуться домой без перстня, поэтому предпочитаете подохнуть здесь как канальная крыса, безо всякой пользы, — ледяным тоном произнёс я. — Неужто вы думаете, что ваша смерть и пара подохших шавок вернут честь роду? А их главари, которые даже не будут участвовать в драке, преисполнятся высокими чувствами и вернут перстень вашему отцу?

Тадеуш удивлённо вылупил на меня глаза.

— Я-я не понимаю…

А может, всё-таки совсем дурак?

— Пойдёте сейчас — сдохнете бесславно и бессмысленно. А ваше кольцо так и останется в руках бандитов.

— И что же мне делать⁈ — с отчаянием воскликнул парень.

— Попросите помощи у своих друзей, — предложил я.

— Нет, — отрезал он. — Я не могу им сказать. Меня просто выгонят из полка с таким позором!

Точно дурак.

Но кто знает, какие порядки у гусаров? Переубеждать не стану.

— Хороши друзья… — протянул я. — Ну… тогда помогите жандармерии. Они как раз занимаются расследованием, так хотя бы появится шанс отыскать перстень. Если вы сгинете сейчас, даже если его случайно и найдут, то вряд ли вернут вашей семье.

После этих слов Тадеуш совсем повесил голову, задумчиво погладил свежие шрамы и выровнял дыхание. Размышлял, видимо.

— Я не могу ждать, пока жандармерия что-то сделает. Мы отбываем через три дня, — тихо сказал он.

— За это можете не волноваться, — похлопал я его по плечу, чтоб немного встряхнуть и напомнить о боли, от которой он никак не избавится до выздоровления.

— О чём вы, Григорий Романович?

— Через три дня вас точно не выпишут. Лично я рекомендовал бы минимум две недели стационара, а затем ещё пару недель пристального наблюдения у лекаря. Ваши раны сложнее, чем кажется.

У нас, целителей, есть куда более важные дела, чтобы тратить весь свой Источник на одного подпоручика. Но об этом я, конечно, говорить не стал.

— То есть… вы хотите сказать… — не то с испугом, не то с радостью произнёс Тадеуш.

— Именно, — кивнул я. — Вам придётся задержаться в Петербурге. Если будете сотрудничать с жандармерией, есть все шансы отыскать свой перстень.

— Хм, звучит логично, — неохотно согласился он и поморщился. — Но если через две недели