Актёр: назад в СССР. Том 1. ЮНКОР - Влад Винтер

На розжиг идет береста, принесенная мной и Леонидом. Владилен чиркает спичкой, пламя вспыхивает, жадно набрасывается на сухое топливо. Костер разгорается быстро. Пионеры, уже ощущающие вечернюю прохладу, жмутся к огню. Несколько мальчишек, и Колька Ларионов в том числе, садятся на бревна, уложенные вокруг костровища.

— Ну-ну! — обрушивается на ребят Владилен Львович. — Рано еще прохлаждаться! Идите помогите девчонкам!

Но девочки уже выходят из леса — у них в руках ведра, котелки, кастрюльки с водой. Борис и Леонид кидаются навстречу Алисе, но та с негодованием отмахивается и, пройдя несколько шагов, ставит ведерко у костра. Выпрямляется, поправляет волосы. Кофточка ее слегка задирается, открывая живот. Я смотрю на белую полоску кожи, аккуратный пупок, и почему-то думаю о презервативе в боковом кармашке «Колобка». Заметив мой взгляд, Селезнева едва заметно усмехается и одергивает кофту.

— Ох, есть-то как охота! — вздыхает оказавшийся рядом со мной Колька.

Здесь он прав: у меня уже давно сосет под ложечкой, а живот время от времени издает жалобные трели.

— А в лагере сейчас ужин, макароны, — мрачно шучу я.

Ларионов смеется:

— Ты тоже смотрел «Джентльменов удачи»? Ништяковый новый фильм!

Наш разговор не ускользнул от красивых ушек Анны Андреевны, вполголоса обсуждавшей с курносой Людмилой Егоровной предстоящую ночевку в лесу.

— Ах, наши фонбароны проголодались, — Анна оборачивается к нам с Колькой. — Ну, так идите и помогите Синявиной и Бакадзе. Вон там, под деревом.

Направляемся к девчонкам. Оля, Катя и вместе с ними две пионерки из четырнадцатого, постелив на траву брезентовый ковер, сидят на коленках и чистят овощи. В большом чугунном котле, который хранился в подземном тайнике в одной из палаток и был торжественно явлен на свет Божий Владиленом Львовичем, растет горка картошки, морковки и репчатого лука.

Оля и Катя подвигаются, давая мне и Кольке места на брезенте. Девочек из четырнадцатого я знаю только по именам — Клава и Валя. Они — сестры-близняшки. Худые, мосластые, с узкими некрасивыми лицами близняшки.

— Добыли дров? — спрашивает Оля, протягивая мне складной походный нож.

— Ага, — отвечаю, прекрасно понимая, что вопрос задан лишь для того, чтобы его задать.

Беру в руки большую картошку, начинаю чистить.

— Интересно, наша статья уже вышла, — говорит Синявина, сдувая с глаз прядку светлых волос.

— Возможно, — я пожимаю плечами. — Приедем, узнаем. Авторские номера нам обещали.

Колька рядом с Катей Бакадзе как-то присмирел, примолк. Да, подростковая любовь — она такая. Мучительная.

Катя сосредоточенно чистит морковку, вдруг нож в ее руке соскальзывает.

— Ай! — Бакадзе тут же сует пораненный палец в рот.

— Порезалась? — встревоженно вскидывается Колька — судя по его выпученным глазам, он, и правда, испугался. — Я принесу бинт!

— Да пустяки, забудь, — отвечает Катя.

— Нет, не пустяки.

Ларионов бросает нож и убегает к своей палатке.

Бакадзе пытается чистить морковку, но одна из близняшек прерывает ее:

— Ты сейчас все своей кровью зальешь! Никто не захочет есть с твоей кровью.

Катя пожимает плечами и откладывает нож в сторону. Прибегает Колька с бинтом и, отведя Бакадзе к стоящему неподалеку от нас большому дереву, начинает ее врачевать. Что ж, парнишка, кажется, повёл поезд своей любви в правильном направлении.

Оля молчит, чистит картофелину, я тоже не стремлюсь к задушевной беседе. А вот Клава и Валя, не обращая на нас особого внимания, продолжают чесать языками — их разговор, по всей видимости, был прерван после прихода меня и Кольки.

— Ты подумай, какая она распутная, — возмущенно говорит Клава, передавая сестре очищенную луковицу. — Перед одним хвостом крутила, а как появился кто-то поинтересней, — тут же к нему. А от этого уже к третьему. А у ребят чуть не до драки.

— Воображала она, — вторит Валентина. — И почему вообще она решила, что красавица? Видали мы таких! Вон, Галька Калач из нашего отряда намного красивее.

— Факт! — горячо поддерживает сестру Клава. — Галька и выше, и фигура у нее намного лучше.

Оля Синявина, слегка краснея, бросает на меня взгляд, в котором явно читается: «да, вот такие они, девчоночьи разговорчики». А близняшки продолжают костерить неназванную по имени красавицу, которую, впрочем, нетрудно узнать: конечно же, они говорят об Алисе Селезневой.

Нельзя сказать, что я удивлен такому отношению к юной поэтессе. Зависть женщины некрасивой, или же недостаточно красивой, или же считающей себя некрасивой по отношению к явной и очевидной всем красавице — дело известное и древнее, как само человечество. Но вот чтобы пионерки так себя вели — этого я не ожидал.

«Они похожи на тех теток, что травили Малену», — вспоминаю я известный фильм с Моникой Беллуччи.

Возвращаются Колька и Катя. У Бакадзе аккуратно перевязан палец — молодец, Ларионов!

— Да хорош вам, девочки, трепаться, — говорит Катя, опускаясь на брезент. — Не по-товарищески это.

— А тебя дела нашего отряда не касаются, — обрубает Валя. — И вообще, чего ты расселась, мы уже все закончили, пока ты свой пальчик лечила.

Бакадзе ничего не отвечает — не хочет связываться с языкастыми сестричками.

Мы с Колькой поднимаем котел и несем к костру. Анна Андреевна с той самой Галькой Калач из четырнадцатого отряда — высокой шатенкой с миловидным, но, пожалуй, слишком крупным лицом, — забирают у нас овощи и принимаются за готовку.

Пока мы ковырялись с овощами, Владилен Львович и его коллега, рыжий здоровяк Рэм Иванович, затеяли экспедицию в лес за грибами и ягодами. В палаточном лагере остались одни девушки, так что на меня и Кольку никто не обращает внимания: мы садимся на краешке бревна и смотрим, как мельтешат, готовя еду, наши «хозяюшки».

— Видел, как я Кате повязку сделал? — шепотом спрашивает Ларионов.

— Молодец, — отвечаю. — Вот так с девчонками и надо действовать. Заботу они любят, даже те, что сами со всем могут справиться.

— Ну, а у тебя как с Селезневой? — лицо Кольки становится хитрющим, как у кота, стащившего сосиску. — Или с Синявиной?

Анна Андреевна хлопочет у костра. Даже в такой обстановке наша вожатая умудряется выглядеть до умопомрачения сексуально — моим бывшим современницам из 21 века стоило бы поучиться. Простая футболка подчеркивает фигуру, спортивные штаны плотно обхватывают широкие бедра, а когда Анна приседает, и мягкая ткань врезается между ягодиц, мне приходится отводить глаза и класть ногу на ногу.

— Нее, с Анной у тебя не выгорит, — боязливо оглянувшись, шепчет Колька. — Говорят, Владилен Львович в нее втюрился, но она ему от ворот поворот дала.

«Ну, ревность Владилена для меня не новость», — думаю я,