Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

Дорога заняла двадцать минут. Всё это время я смотрел в окно и раскладывал по полкам то немногое, что знал. Ночная смена. Тяжёлая техника. Бумага с печатью. Значит, работают не бандиты, а подрядчик на основании чьего-то распоряжения. С бандитами проще: они неправы по умолчанию. С подрядчиком сложнее — у того на руках бывает законное основание процентов на восемьдесят, и вся борьба идёт за оставшиеся двадцать.

Сначала над пустырём показалось белое зарево прожекторов. Затем из темноты проступили бетонные опоры и сами Трубы.

Северный ряд уже разбирали. Манипулятор держал на тросе ржавую «ракушку» без ворот. Она медленно раскачивалась над кузовом, а водитель платформы махал стропальщику: левее, ещё левее! В лужах мигали красные габариты. У оградительной ленты тарахтел уазик ЧОПа. Болгарка то взвывала, то захлёбывалась.

На южной стороне стояли старые железные и кирпичные гаражи. К их воротам были приклеены уведомления, а поверх бумаги намалеваны оранжевые кресты.

За лентой собралось человек пятнадцать. Кто-то успел накинуть куртку, кто-то выскочил прямо в трениках.

Я расплатился с водителем и пошёл к своим.

Витёк нашёлся сразу — в рабочей спецовке, со свежей эмблемой на груди. Злой, но совершенно трезвый. Санёк уже упирался плечом в охранника; ещё полшага — и в ход пошла бы привычная для него кулачная дипломатия. Кузьмич стоял у ворот, прижимал к груди растрёпанную папку в дешёвых файлах и повторял как заведённый:

— Он оформленный! Он у меня оформленный, слышите⁈

— Санёк, — сказал я, подходя сзади, и мягко потянул его за плечо. — Два шага назад. Быстро.

— Лёха, они замок срезают! — он мотнул головой в сторону южного ряда. — Я ему сейчас эту болгарку плашмя…

— Ударишь — и они из нарушителей превратятся в потерпевших. Понимаешь, чем пахнет? Все, кто здесь стоит, из пострадавших станут толпой, которая сорвала работы. Телефон достал.

— Чего?

— Достал телефон. Снимай ворота с крестами, номера машин, манипулятор и руки рабочих. Молча. Это твоя задача на сегодня, и она поважнее драки.

Санёк шумно выдохнул, но телефон вытащил.

— Снимаю, снимаю, — буркнул он. — Но если он дёрнется, телефон первым полетит.

— Не полетит. Витя, встань рядом и следи.

В этот момент визг болгарки взвился на пределе.

Я обернулся: рабочий примеривался к навесному замку крайнего кирпичного гаража — как раз того, у которого стоял Кузьмич. Диск уже коснулся дужки, снопом брызнули искры, осыпая створки.

— Стоп! — крикнул я громко и резко. — Инструмент убрать! Вы содержимое проверили? Там может быть горючее!

— Мотоцикл там! — заголосил Кузьмич. — «Иж» мой, с полным баком, я его вчера под пробку залил!

Рабочий испуганно отдёрнул болгарку и оглянулся. От ограждения к нам быстрым шагом направился мужчина лет сорока с небольшим, в каске и сигнальном жилете поверх куртки, с планшетом под мышкой. Лицо уставшее, без злобы. Так выглядит человек, которому к полуночи кровь из носу нужно закрыть наряд, а он уже понимает, что не закроет.

Он окинул взглядом рабочего, ворота и коротко махнул рукой:

— Выключи. Пока не режем.

Первая маленькая победа. Причём не столько юридическая, сколько элементарно противопожарная.

— Мельников. Игорь, начальник смены, — представился он, остановившись в двух шагах. — А вы кто будете?

— Смирнов Алексей Дмитриевич, юрист. Приехал по просьбе владельцев боксов южного ряда, — я кивнул на Кузьмича. — Помогаю вот этому гражданину разобраться в ситуации.

— Юрист… — Мельников невесело усмехнулся. — Замечательно. У меня восемнадцать объектов под вывоз и две платформы в простое. Чужие просьбы в наряд-заказ не входят.

— В наряд входит адресный перечень объектов. Покажите его, пожалуйста.

— Уведомления висели на воротах две недели.

— Покажите перечень, — спокойно повторил я. — Я не забираю у вас документы, не срываю работы. Подержите под светом, этого достаточно.

Он колебался пару секунд, затем раскрыл папку и подставил лист под свет прожектора. Я не стал касаться бумаг — просто внимательно вчитался.

И тут всё встало на свои места.

В шапке наряда значилось: «освобождение земельной полосы севернее теплотрассы под устройство временного строительного проезда». В приложении шёл список из восемнадцати позиций, и в графе «тип строения» у каждой значилось: «бокс металлический некапитальный». Ни слова о кирпичных постройках. На ситуационной схеме жирной чертой была нанесена граница, подписанная предельно ясно: теплотрасса.

Я поднял глаза на трубы. Громадные, ржаво-серые, в человеческий рост. Промахнуться мимо такого ориентира на местности было физически невозможно.

— Игорь, вопрос на засыпку, — я указал пальцем сначала на схему, затем себе за спину. — Север у вас там. А работаете вы здесь. Либо проектировщик перевернул стороны света, либо ваша бригада зашла не в тот ряд.

— У нас внутренняя нумерация, — Мельников нахмурился. — Номера совпали: первый, второй, третий…

— Потому что в каждом ряду отсчёт идёт с первого номера. Этой нумерации лет сорок. Но у вас в таблице указаны не только цифры, там чётко прописан материал. Покажите мне в наряде хотя бы одно кирпичное строение.

Мельников снова уткнулся в схему. Посмотрел на теплотрассу, перепроверил таблицу. Спешить он вдруг перестал. Я отлично знал этот момент: исполнитель ещё спорит по инерции, но в голове уже лихорадочно прикидывает, чья фамилия окажется крайней под актом о самоуправстве.

— Кузьмич, папку сюда.

Старик торопливо протянул документы обеими руками.

Внутри лежало старое свидетельство о государственной регистрации права, за ним — кадастровый паспорт и экспликация с выделенным контуром бокса. Бумаги были ветхими, файлики замялись на углах. Но адрес, площадь, номер бокса и фамилия владельца читались без труда.

— Бумаги давнишние, — сипло проговорил Кузьмич. — Как и я сам. А право-то на гараж никуда не делось!

Я быстро сверил реквизиты в свете прожектора и развернул папку к Мельникову:

— Смотрите. Это зарегистрированный объект недвижимости. Вы можете считать эту регистрацию недействительной — ваше право. Но ваш наряд выдан исключительно на перемещение некапитальных металлических боксов. Он не даёт вам права разрешать спор о правах на недвижимое имущество. Такие вопросы решаются в судебном порядке.

— Я не могу из-за одного спорного свидетельства разворачивать технику, — глухо отозвался он.

— А всю технику разворачивать и не требуется, — я пожал плечами. — Я не препятствую исполнению законного наряда. Я удерживаю вас от превышения полномочий. По северному ряду я сейчас возражений не заявляю. Южный ряд вы не трогаете до официальной сверки с администрацией. Иначе вы лично превращаете демонтаж в умышленное повреждение чужого имущества со всеми вытекающими последствиями.

Тут взгляд зацепился ещё за одну существенную деталь. Я шагнул к створке и подсветил телефоном приклеенный бланк.

Уведомление было адресовано владельцам боксов южного ряда, а срок добровольного освобождения