Дом Эльмиры - Вадим Гончаров
Он вспомнил, что сама Эльмира в первую очередь обвинила сына. Филипа вообще невозможно проверить. Остальные хотя бы в поле зрения, а Фил где-то далеко, живет там со своей семьей… Если он приедет сюда, можно будет попытаться что-то у него выведать, конечно, но шансов очень мало. Да и… Филип – хладнокровный убийца? Или импульсивный убийца? Своей матери? Эльмира уверена, что Фил ненавидит ее, и что точно можно сказать – он не был сильно расстроен ее смертью. Но вот ненависть… Здесь Эльмира, скорее всего, просто параноидально проецирует собственную ненависть на сына, и судя по их встречам, ненависти в ней много. Впрочем, что я знаю про Фила?..
Виктор вспомнил, что при встрече Фил рассказывал, что они с матерью не ссорились, просто разошлись… если верить Эльмире – соврал. Эльмира говорила, что он приезжал к ней просить денег, и они поссорились… это все, что известно.
Он вдруг усмехнулся: «И это я даже не говорю о том, что показания призрака – это скорее следствие моей больной головушки, чем реальный факт, но если я снова буду думать о собственном сумасшествии, расследование теряет смысл. Или не теряет? Сильван же не сумасшедший, Иса тоже, большая часть сведений получена из достоверных источников, а не от призрака».
Виктор окончательно запутался и вместо дальнейших размышлений решил поужинать и лечь спать пораньше. Он хотел хорошенько отдохнуть перед ночной сессией, а размышления в духе Агаты Кристи, хоть и были увлекательными, и он, что и говорить, получал удовольствие от этой умственной работы, все же утомляли.
Но вопреки ожиданиям проснулся он ранним утром. Эльмира ночью не пришла.
Глава 15: Не подозреваемый
Мы переменили лошадей еще и еще раз, теперь возвращаться было уже слишком поздно и слишком далеко, и я не вернулся.
Чарльза Диккенса «Большие надежды»
Проснувшись, Виктор долго не мог понять, что не так. Он посмотрел на часы: половина шестого. «С чего вдруг я встал в такую рань…» – подумал он, и вдруг понял, что ночью его не разбудили.
Куда же подевалась Эльмира? Если бы она была обычной пациенткой, то можно было бы предположить все, что угодно: проспала, заболела, забыла – и еще миллион причин. Но призрак… Разве призрак может проспать? Какая-то нелепость.
Виктор встал, оделся и спустился вниз. Солнце уже взошло – свежесть утра за окном приятно гармонировала со свежестью внутри него: он, кажется, впервые спал всю ночь не просыпаясь. «Тоже хорошо. Посмотрим, объявится она в следующую ночь или решила скитаться по свету как неприкаянное привидение… Или это у меня просто эпизод психоза завершился. Такое тоже бывает. В любом случае – славненько». Но на душе у него было неспокойно. Странно сказать – он волновался за свою пациентку. Переживать за женщину, с которой и без того уже случилось самое худшее – будет ли когда-нибудь конец новому опыту для него в этом отпуске?
Достал продукты, соорудил себе сэндвич с тунцом гриль и позавтракал, потом выпил кофе и решил, не откладывая, ехать в Равель, в лабораторию. Больше делать было нечего, как раз к обеду он планировал вернуться и… сходить на пляж искупаться. Отпуск становился все больше и больше загружен делами, на простые удовольствия начинало не хватать времени. «Вот так все и возвращается на круги своя… В Марокко ты или не Марокко, а жизнь свою ты приведешь к привычному порядку, как ни сопротивляйся…»
Запасшись кофе в термокружке, он выгнал машину и направился вверх по дороге. Погода стояла солнечная, все вокруг зеленело, в небе не было ни облачка. Даже жалко было в такой день ехать в душный, надоевший до самых печенок Равель! По радио играли Битлз, и Виктор уверенно вел машину под буханье их барабанной установки. «Люби, люби меня! Ты же знаешь, я люблю тебя! Я вечно буду верен, поэтому, пожалуйста… Люби меня!»
В Равель он въехал в начале десятого. Город, как всегда в это время, кипел и бурлил: сигналили машины, пешеходы перебегали через дорогу, все казались какими-то обезумевшими и злыми. Виктор с интересом смотрел в окно, думая: «А ведь я раньше не замечал, насколько это выглядит сумасшедшим. Не с чем было сравнить?»
Проехал мимо собственного офиса, бросив взгляд на знакомые окна: они казались пустыми и мертвыми, а главное – чужими. Какие же окна были для него «свои»? Окна дома Эльмиры… Сколько дней прошло? Неделя? Больше? Виктор подсчитал – оказалось, что он пробыл в этом доме всего четыре дня. Но какими насыщенными были эти дни… и ведь он, все же, отдохнул, как такое возможно?
Свернув на улицу Третьего полка, он проехал мимо огромной церкви, миновал замок князей Корса и припарковал машину около здания с вывеской «Равельский институт клинической химии», как раз между двумя белыми городскими такси, обозначенными черными шашечками вдоль дверей. Вышел из машины, поднялся по широким ступеням; вокруг старинного здания шла широкая галерея с колоннами – прошелся по ней до служебного входа, и уверенно нажал на кнопку звонка.
Через четверть часа, получив уверения, что таблетку посмотрят максимально оперативно, Виктор вышел и остановился на крыльце. Хотелось есть, а еще ужасно не привлекала идея отправляться в обратный пусть вот так сразу – спина и ноги затекли от долгого пути, хотелось каких-то нехитрых телесных удовольствий. Внимание привлекла огромная вывеска «Золотой телец». Это был стейк-хаус, и Виктор осознал, что стейк – именно то, что ему сейчас нужно. Он перебежал дорогу, открыл тяжелую дверь, и симпатичная хостес проводила его к столику у окна, из которого открывался шикарный вид на здание института. Виктор сделал заказ и достал телефон.
Всплывающее уведомление оповестило о сообщении от Фила: «Вик, ты где?» Из самой фразы можно было сделать следующие выводы:
Филип сейчас в доме Эльмиры. Примчался сразу, как только получил ответ от Виктора, а значит – он сильно спешил.
Вышло неловко. Виктор быстро напечатал ответ: «Дружище, я не знал, что ты приедешь так скоро.