Дом Эльмиры - Вадим Гончаров

– Понятное дело, чего бы тебе было спокойно – долги и суды… – подтолкнул Виктор, понимая, что его предположение «мимо».

– Да нет, с этим я вообще в мире и согласии, сам дурак – сам и бегаю. Никакого беспокойства. Уже после того, как я от нее домой вернулся, всю тревогу как рукой сняло. Не знаю, как это работает, но как только я понял, что надеяться не на что, – сразу успокоился. Тут не то. Чувство у меня какое-то гадостное появилось последние дни. Как будто что-то не так. И это «что-то» связанно с матерью, но никак не могу додуматься – а что именно.

– Может, то, что она умерла?

Фил посмотрел на него как-то особенно внимательно и покачал головой:

– Есть такая гипотеза, да. Но ведь когда она умерла – этого чувства не было. Совсем.

– А тебя не удивляет, что его не было? Как считаешь – так и должно быть?

– Нет. Конечно нет, – сразу уверенно кивнул Филип. – Это ясно и дураку: мать умирает, мне должно быть плохо. Только мне не было. Вот в чем загвоздка.

– Нет тут никакой загвоздки, Филип, – уверенно покачал головой Виктор. – Такое бывает сплошь и рядом. Все люди разные. И горе приходит по-разному. Иногда вот так – с опозданием.

– Ты думаешь, это горе? Похоже, вообще-то, но есть и что-то еще. Какое-то чувство, будто произошла какая-то ужасная несправедливость. На уровне катастрофы.

Виктор ошарашенно смотрел на него. «Интересно… он говорит так, будто догадывается об убийстве. Или мне уже мерещится…»

– Несправедливость… Несправедливость как что? – наугад спросил он, как часто делал в кабинете.

– Несправедливость, как если бы ее время еще не настало. И как если виноват в этом я. Вот такая вот несправедливость. Я, наверное, чушь несу, да? Таблетки пора начать пить?

– Нет, Фил… ты даже не представляешь, насколько не чушь ты говоришь. Но что я тебе могу сказать точно: ты абсолютно ни в чем не виноват. Это… понимаешь… ух, сложно объяснить. Так устроена психика. Короче, Фил, ты не виноват. Ты меня понял? Я точно знаю. Помнишь, ты меня просил разобраться в жизни твоей матери?

– Конечно помню.

– Ну вот. Я разбираюсь. В чем-то уже разобрался. Но рассказать тебе смогу только, когда совсем разберусь, пока же запутался дальше некуда. Но ты ни в чем не виноват. Это без сомнений.

Филип смотрел на него с каким-то восхищением:

– Ни черта не понял, честно скажу. Но как-то мне так нравятся твои слова. Вик, у меня, оказывается, есть друг, а я не знал, – произнес он как-то торжественно.

– Я тоже не знал, Филип… – в глазах Виктора что-то подозрительно защипало.

– Фууух! Как гора с плеч, правда. Это и есть ваша психотерапия? Так я, когда с делами разберусь, первым в очередь к тебе встану!

– Ко мне не встанешь, мы же друзья. С друзьями нельзя работать. Но тебе бы и правда не помешало.

– Голову полечить? Всё так плохо?

– Нет, как видишь, всё не «так плохо». Живешь, бегаешь, нормально. Но можно и получше. В общем, как будет возможность – напиши мне, и я тебе порекомендую отличного специалиста.

Фил встал и внезапно засобирался домой.

– Ты что, уже уезжаешь? – удивился Виктор.

– Да… работать надо, так его… Я, в общем-то, и приезжал, чтобы поговорить обо всем этом. Спасибо, снял камень с души. Спасибо, дружище Вик! – Филип порывисто пожал ему руку своей огромной лапищей и вышел из дома. Затарахтела его старая колымага.

Виктор сел обратно на диван. «Видимо, это мне вместо ночной сессии. Терапия плавно переходит в семейную. Осталось только папаше Фила сюда прикатить, почему нет? Тоже сентиментальный порыв, допустим…»

Виктор задумался про отца Фила: «Между прочим, тоже ведь подозреваемый в каком-то смысле… Хотя… дело давнее… – Виктор вдруг вспомнил о стертых диалогах на ноутбуке Эльмиры и меланхолично подумал: – Вот как это все увязать?..»

На него напала какая-то лень: никуда идти не хотелось, и вообще ничего не хотелось. Он поднялся наверх и разлегся с журналом на диване на террасе. Повесть попалась довольно скучная, но дочитать ее, тем не менее, хотелось. Это были приключения, где каждую страницу кого-нибудь из группы ученых убивали, но почему-то их это не останавливало, хотя Виктор даже не помнил, куда и зачем они идут. Так и не дочитав буквально пару страниц, где парочка героев осталась наедине с неизвестностью, Виктор задремал, но его вскоре разбудил звонок в дверь.

Он удивленно посмотрел вниз – за забором стоял Сильван собственной персоной. «Чего ему надо?..» – подумал Виктор с какой-то неприязнью, и пошел открывать.

Сильван поздоровался и без разрешения быстро прошел в дом. Виктор шел за ним, озадаченный. Расположившись в кресле, Сильван посмотрел на Виктора с каким-то странным выражением и сказал:

– Виктор… у меня к вам очень необычное предложение. Выслушайте, пожалуйста, если вам не понравится то, что я скажу, просто забудем его так, будто и не было ничего. Договорились?

– Сильван, вы меня пугаете… Нет, не договорились, я не умею по щелчку пальцев забывать разговоры. Так что решайте уж сами – говорить или нет.

– Ого… вы опасный человек, Виктор, ваша лояльность не продается… ценю. В общем, я хочу вас попросить стать сообщником преступления. А конкретно – проникновения в чужой дом. Без взлома.

Мертвые иногда всё еще бродят около нас. Человек там, наверху, не уходит. Он сидит за столом, с опущенной головой и вытянутыми руками. Алан! Алан! И если вы не поможете мне, я погиб. Ведь меня повесят, Алан! Неужели вы не понимаете? Меня повесят за то, что я сделал!

Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Сначала Виктор решил, что Сильван шутит, но достаточно было взглянуть в его лицо, как стало понятно: предложение самое что ни на есть серьезное.

– Неожиданно. Вы умеете удивлять, Сильван. Специально учились этому, или природный талант? – Виктор попытался скрыть неловкость за шуткой.

– О, меня этому научила моя мама, великий талант во многих сферах. Можно сказать, самородок, – не моргнув глазом совершенно серьезно ответил тот.

– И кого же вы решили обокрасть? Ласкеров вряд