Магазин волшебных питомцев 5 - Сергей Шиленко

Глаза горели в темноте, как два маленьких фонаря. Котёнок дрожал мелкой дрожью. Не от холода — от страха.

Я не стал доставать его силой. Просто послал мягкую ментальную волну: «Тихо, малыш. Никто тебя мыть не будет. Ты в безопасности».

Но мозг уже работал в другом направлении. Мыльный пузырь. Такая панически-истерическая реакция у месячного котёнка… Тут больше, чем просто кошачьи инстинкты. Кто-то из прежних хозяев уже пытался искупать его. И сделали это так грубо, что в маленькое кошачье сознание впечатался панический ужас перед мылом и пеной.

Теперь ясно, почему два из четырёх его проклятий были связаны с моющими средствами. Не случайность. Подсознательная проекция.

— Отставить психоанализ, Егерев, — пробормотал я себе под нос. — У тебя осёл недомытый.

Пена к этому моменту покрыла зверя от шеи до крупа, превратив его в нечто среднее между снеговиком и облаком. Я сменил губку на свежую, выдавил ещё шампуня и взялся за самое трудоёмкое — гриву.

Жёсткая, короткая грива стояла торчком. Каждый волосок был толстым, как проволока, и примерно таким же послушным. Я запустил пальцы в её основание, у самой холки, и начал осторожно массировать кожу, вспенивая шампунь.

— О-о-о, — протянул Архимед, наклонив голову. — Щас заур-р-рчит! Массаж! Высший класс!

Там, где раньше лежала верёвка недоуздка и впивалась упряжь, кожа была натёрта до мозолей. Я промыл эти участки особенно тщательно, аккуратно обходя болезненные зоны. Осёл ни разу не дёрнулся — только тихо вздыхал, когда тёплая пена касалась старых ссадин.

Потом настала очередь хвоста. Густая, длинная кисть, слипшаяся в один сплошной войлочный жгут. В тёплой подсобке повис густой, цветочный аромат шампуня. Осёл стоял расслабленный, будто бескостный, опустив голову почти до бортика корыта. Изредка переступал копытами, но больше по привычке, чем от неудобства.

— Ну вот, — я выпрямился, разминая поясницу. — Корпус, грива и хвост готовы. Осталась голова.

Осторожно поднёс губку без пены к его морде. Осёл недоверчиво скосил глаз, но позволил. Я протёр кожу вокруг ноздрей, прошёлся по щекам, аккуратно промокнул область вокруг глаз — нежнейшая зона, веки подрагивали от каждого касания. Потом перешёл к ушам. Не внутрь — только снаружи. Обтёр основание, где скапливается пыль, прошёлся по внешней поверхности раковины, придерживая ухо свободной рукой. Осёл терпел, хоть ему категорически не нравилось.

— Тихо, тихо. Последнее.

После начал смывать пену из пластиковой лейки для цветов. Вода стекала с боков зверя и падала в небольшое озеро, которое уже набралось в корыте.

За спиной раздался грохот.

Я обернулся. Лису и Зефиру надоело сидеть в зрительном зале, так что они перешли к активным действиям. Щенячья куча-мала врезалась в картонную коробку с открытым наполнителем, опрокинув её. Зверята покатились по полу, поднимая тучу мелких гранул, и с визгом помчались друг за другом вокруг корыта.

Коша некоторое время наблюдал за ними сверху. Потом не выдержал. Спрыгнул со стеллажа, в два прыжка настиг Зефира и цапнул щенка за заднюю лапу. Далматинец взвизгнул от испуга и шлёпнулся пузом на пол. Коша тут же развернулся и цапнул фенека за ухо. Лис тявкнул, отпрянул и завилял хвостом: «Ты тоже играешь⁈»

Коша посмотрел на обоих с выражением «нет, я навожу порядок» — и неспешно зашагал обратно к стеллажу.

— Дисциплина! — одобрил Архимед. — Порядок в казарме! Кот — сержант! Всем упасть-отжаться!

— Сам отжимайся, — я закончил обмывать осла. — А мы переходим к вытиранию.

Из дверного проёма санузла высунулась чёрно-белая голова.

Шкипер. Ледяной пингвин стоял на пороге своего вотчинного холодильника и с нескрываемым любопытством разглядывал мокрое существо в корыте. Жёлтые пятна на висках подрагивали. Маленькие глазки внимательно изучили осла сверху донизу — с профессиональным интересом существа, привыкшего к водным процедурам. Вокруг его лап тут же заклубился холодный воздух, и на плитке санузла выступил иней.

— Э, нет, — я предупредительно выставил ладонь. — Шкипер, стой, где стоишь. Мне не нужна ледяная камера в подсобке. Он должен сохнуть, а не замерзать.

Пингвин с достоинством вздёрнул клюв и отступил обратно в ванную. Но любопытный взгляд никуда не делся — Шкипер просто продолжил наблюдать из-за косяка, как сотрудник спецслужб из-за угла.

С другой стороны, из-за стеллажа, где было оборудовано гнездо, величественно выступила Ряба. Благородная Рунная Несушка двигалась неторопливо, с достоинством матроны. Бирюзово-перламутровые перья переливались даже в тусклом свете подсобки, а на гребне играли маленькие искорки.

Курица обошла корыто по широкой дуге, оценила осла критическим взглядом и расположилась у стены, нахохлившись и подобрав аметистовые маховые перья.

Зефир, разумеется, не мог пропустить появление нового объекта интереса. Пятнистый щенок подскочил на месте, радостно тявкнул и бросился к Рябе с разбегу — лапы разъезжались на мокром линолеуме, уши хлопали, хвост вращался, как пропеллер.

Ряба не шелохнулась. Подпустила далматинца на расстояние вытянутой шеи. И клюнула его прямо в середину лба.

Тюк!

Зефир затряс головой так, что из ушей могли посыпаться звёзды. Потом моргнул, осознал, что случилось. И с таким же восторгом, с каким прибежал, умчался через всю подсобку.

Прямиком к Коше.

Мантикор к тому моменту успел развалиться на полу возле дивана. Лежал на боку, крылья расправлены, хвост вытянут — поза абсолютного кошачьего пренебрежения к суете окружающего мира.

Щенок налетел на него спереди. Лис — следом. Оба одновременно запрыгнули мантикору на спину, и Зефир с энтузиазмом принялся мусолить рыжее ухо, а фенек лез в морду котёнку, облизывая её.

Стерпеть столько фамильярности мантикор не мог.

Коша перекатился на спину, как боевая машина, разворачивающая башню. Все четыре лапы выстрелили вверх — и каждая с полным комплектом выпущенных когтей. Кожистые крылья хлопнули по полу. Суставчатый хвост дёрнулся. Янтарные глаза пылали праведным гневом.

Зефир и Лис отпрянули одновременно, будто их отбросило ударной волной. Фенек отпрыгнул на два корпуса и завилял хвостом. Щенок прижал уши и попятился.

Коша с королевским достоинством перевернулся обратно на живот. Посмотрел на обоих. В два прыжка оказался на спинке дивана, устроился, обвил себя хвостом и принялся яростно намывать ухо, осквернённое слюнявыми челюстями щенка.

— Заседание окончено! — подытожил Архимед. — Кот — в домик! Пёс — в нокаут! Лис — в кусты! Осёл — мокрый!

— Спасибо за протокол, секретарь.

Маруся доела персик и взобралась на стеллаж. Я повернулся обратно к ослу. Схватил с полки два больших махровых полотенца и набросил первое на круп осла. Начал промакивать. Не тереть — именно промакивать, прижимая ткань к шерсти