Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

Удивительная ловкость.

— Не лезь не в своё дело, лекарь! — рыкнул на меня работяга. — Я его всё равно пришибу, заразу!

— У тебя рука болит, верно? — спокойным голосом произнёс я. — Давай гляну.

Работяга всё ещё пыхтел, словно бык перед красной тряпкой. Но тут помог его приятель.

— Кум, слухай, — поставил он кружки на стол. — Ты уже неделю с этой раной маешься, дай ты человеку посмотреть.

— Нет у меня денег, — он опустился обратно на скамейку. Выхватил свою кружку и сделал большой глоток в попытке заглушить боль. — А как меня тому подлекарю отдали, только хуже стало. Само пройдёт!

Фома осторожно, по чуть-чуть, отодвигался в сторону.

— Вот упрямый… — вздохнул второй работяга и тоже глотнул пива.

А ведь и правда, медицина тут платная. Кто из бедняков не может оплатить, становится подопытным для студентов и новичков в профессии.

Кстати, из этого вытекает ещё один вопрос. Те две сотни пострадавших, которых мы вчера обхаживали — им придётся заплатить за своё спасение или на заводе есть какой-то страховой фонд?

— И всё же давайте-ка взглянем, — я встал из-за стола, мотнул головой Фоме, и тот с радостью занял моё место. — Бесплатно. Заодно посмотрю, что там натворил подлекарь, чтобы честь лекарей окончательно не уронить. Вы, кстати, не помните, как его зовут?

— Он и не назывался, — буркнул работяга и настороженно протянул мне раненую руку.

— Давайте-ка для начала снимем кафтан, — приступил я к делу.

Помог ему снять верх и посеревшую грязную рубаху. А когда увидел, что было под рукавом, мне очень захотелось выругаться.

Грязная, пропитанная засохшей кровью повязка почти полностью почернела от грязи и засохшей крови. От раны несло резким запахом, да так что приятель больного поморщился и сделал очередной глоток пива.

Я оглянулся, понял, что трактир не место для лекарских процедур подобного плана.

— Здесь есть какая-нибудь отдельная комната, чтоб без лишних глаз была? — спросил я Фому.

— Дык можно во двор выйти, — предложил он. — Там свежий воздух, свет получше и присесть есть где.

— Отлично. Пройдёмте, — подозвал я больного. А затем снова обратился к Фоме: — Вы же раздобудьте тазик с кипячёной водой, какую-нибудь чистую ткань и спирт.

— Господин лекарь! — раздался сбоку удивлённый возглас.

Я обернулся и увидел очень заинтересованного мужика неопределённого возраста.

— А меня можно тоже подлечить? — сглотнул он. — Ежели спиртом, так…

— Нет, — отрезал я. — Это для дезинфекции, а не вовнутрь.

Мужик надулся и опустил голову. Я же вывел пострадавшего во двор — небольшой, но уютный. Обычный петербургский «колодец». Как и обещал Фома, здесь располагался деревянный стол грубой работы с пеньками вместо сидушек, где мы и расположились.

Скоро появился и сам Фома, поставил рядом всё необходимое, задержал взгляд на бутыле со спиртом, но претендовать не стал. Просто наблюдал, встав рядом с приятелем пострадавшего.

— Вас, кстати, как зовут, любезнейший? — спросил я больного.

— Ерёмой кличут, — буркнул он.

Бородатый, коренастый, лохматый — точно мишка по весне выполз из берлоги. Раненый мишка.

— А вам этот подлекарь ничего не говорил? — поинтересовался я. — Ну там, что повязку нужно менять, а рану прочищать?

Если подлекарь не знает таких элементарных вещей, то беда это, а не подлекарь. Да и повязка наложена так, что я бы руки оторвал этому подлекарю. Курица лапой и то лучше сделает.

И это уже второй такой случай за сутки. Вчера в лазарете мне попадались повязки той же школы: наложить и забыть. Похоже, в этом мире умение лечить магией отучило половину лекарей от привычки объяснять пациенту, что делать дальше.

Отличная тема для семинара. И, кажется, отличный способ нажить себе ещё десяток врагов среди коллег.

— Ничего он мне не говорил, — отмахнулся Ерёма. — Накрутил свою тряпку и отпустил. Я её на второй уже день содрал, пока лошадок снаряжал. Дымок, зараза, цапнул, значится. Да как-то цапнул — аж тряпка порвалась!

— А нынешняя повязка откуда? — я достал свой складной нож и заметил в глазах Ерёмки беспокойство.

— Ну это… — поморщился он, когда я поддел острием ткань. — Я от подкладки оторвал лоскут и намотал.

— Вот вы молодец, конечно, — помотал я головой, разрезая лоскут аккуратными движениями.

А ведь и правда. Сразу разглядеть не удалось, но это обычная тряпка. Причём бордовая, поэтому казалась полностью пропитанной кровью. На самом деле это хорошая новость, потому что под ней ситуация выглядела куда лучше, чем я предполагал.

— Хороший у вас иммунитет, — хмыкнул я, освобождая руку.

Рана припеклась к ткани, так что пришлось намочить её кипячёной водой. Ерёма тихо скалился от боли, однако старался не выдавать себя, терпел.

Я хорошенько промыл рану кипячёной водой. Под повязкой всё оказалось куда лучше: серьёзного некроза не было. Обильно протёр спиртом края раны, чтобы снять грязь и старую кровь, зачистил воспалённые участки.

Ерёме было больно, но он терпел.

— Тихо-тихо. Сейчас будет худо, а потом полегче станет, — обещал я.

Вскоре, когда я уже закончил обрабатывать рану и наложил свежую повязку, Ерёма аж заулыбался. Если там, в трактире, от угрюмости мне казалось, что ему лет сорок, то сейчас он здорово помолодел. Вот что с людьми делает простая улыбка и бутыль спирта. Даже если и не вовнутрь.

— И правда легче, господин лекарь… Чудеса! — протянул он, разглядывая руку.

— Никакие это не чудеса. Даже магии нет, — пояснил я. — Уж извините, после ночного дежурства я могу помочь только обычными средствами.

— Да разве ж это беда? — отмахнулся Ерёма. — Спасибо вам, господин лекарь. Век не забуду! Во! — дёрнул он больной рукой вверх. — Хоть час хлыстом тягай Дымка, заразу такую, тягай!

— Так, больной, — стальным голосом прервал я его восторг. — Вот этого точно не надо. Руку стараемся не напрягать, рану обязательно промывать и повязку менять каждый день на чистую. Можно кипячёную, постиранную. Я понятно объясняю? И не говорите потом, что не предупреждал.

— Понятно, понятно, — закивал Ерёма. — Всё сделаем!

— Вы, дружище, тоже проследите за приятелем, — кивнул я второму работяге.

— Конечно, господин лекарь, — тот благодарно приложил руку к сердцу. — Всё