Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин
Председатель кивнул и вернулся на место. Мне подали книгу, в которой требовалось расписаться в получении награды и ознакомлении с повелением. Я прочитал строку, поставил подпись и обратился к делопроизводителю:
— Мне понадобится заверенная копия освобождения от рекрутской повинности, отдельно от служебного уведомления в Тулу. Прошу выдать её на руки.
— Отношение отправят через губернское правление, — пояснил чиновник. — Местные власти внесут сведения в списки после получения документа. Заверенная выписка этого порядка не заменяет.
— Пусть отношение идёт, а копию выдайте мне. Бабушке отдам, она старосте сама отнесёт, пока набор не кончился. Если ждать, пока все бумаги пройдут через губернские конторы, в Туле успеют закончить списки.
Председатель разрешил изготовить выписку с подписью и печатью, не задерживая служебного уведомления. Делопроизводитель отметил распоряжение в своей книге и обещал передать мне копию после оформления остальных бумаг.
Голутвин, стоявший поблизости, одобрительно кивнул.
— Пелагея Ивановна уж сумеет бумагу старосте вручить, — сказал он. — Особенно когда печать увидит. Ты её только не потеряй среди своих чертежей.
Лиза подошла поздравить меня. Посмотрела на медаль, заметила перекрученную ленту и осторожно расправила её возле воротника.
— Пелагее Ивановне теперь будет спокойнее, — заметила она. — Да и Дуне есть что рассказать, когда вернётесь.
— Расскажу, — пообещал я. — Только рассказ о медали ей понравится больше, чем о моей работе.
— А вы начните с медали, — с улыбкой посоветовала Лиза. — Потом она сама спросит, за что её дали.
Пока оформляли подписи, ко мне подошёл капитан, сопровождавший систему Карле. Он посмотрел на медаль и кивнул мне:
— С медалью, мастер. А нашу Карле в марте примут.
— Ваша Карле пятьсот выстрелов честно выдержала, господин капитан, — признал я. — А в июле опять посчитаем одним журналом, только уже в солдатских руках.
— В роте вашему ружью будет потруднее, чем на Волковом поле, — ровно ответил капитан. — Там при нём были и стрелки опытные, и мастер рядом. А солдат за мастером в обоз не побежит.
— Потому и готовим сотню, — пояснил я. — Одно ружьё я могу сам довести и за каждым выстрелом проследить. А сотня должна работать без меня. Иначе какой армии от неё прок?
Капитан поправил перчатку, пожелал удачи и вернулся к своим товарищам. Он имел основания ждать мартовского решения: Карле действительно собирались принять. Я же знал, что долго служить этой системе не придётся, но сейчас спорить об этом было ни к чему.
Тем временем Голутвин добрался до председателя и достал приготовленные листы:
— Ваше высокоблагородие, позвольте несколько слов о нашей тульской мастерской. Мы за свой счёт готовили первые образцы, нанимали рабочих, приобретали металл, а теперь могли бы объяснить, какие работы готовы принять по новой партии…
Председатель остановил его движением руки.
— Афанасий Петрович, сведения о мастерской у комиссии имеются. Сейчас будем оформлять поручение и порядок отпуска средств. Там ваши замечания пригодятся. А повторять всю историю изготовления образца не требуется.
Купец посмотрел на свои страницы, сложил их и убрал в карман:
— Я ведь именно о возможностях наших хотел доложить, ваше высокоблагородие. Чтобы знали, на что мы способны без казённой помощи.
— Это отражено в расчёте. Когда дойдём до обязательств вашей мастерской, вас спросят отдельно, — ответил председатель и подозвал к себе делопроизводителя.
Вернувшись ко мне, Голутвин вздохнул:
— Всю ночь сокращал, четыре страницы оставил. Опять не пригодились.
— Пригодятся, когда будем определять исполнителей, — ответил я. — Вы же не зря людей и оборудование перечисляли.
— Да уж. Тогда и добавлю, кого ещё собираюсь нанять.
Председатель тем временем подозвал меня. Перед ним лежал приказ о назначении и мой расчёт, который переписывала Лиза.
— Курбатов, передам вам слова министра, сказанные после испытаний на Волковом поле. Его высокопревосходительство тогда заметил: «Если сумеет определить, чего нам действительно не хватает, — возьму на службу». Вы определили. Теперь у вас есть поручение и срок, в который нужно показать результат.
— Тогда пусть служба начнётся с бумаги, ваше высокоблагородие. Я её ещё не читал. Хотелось бы посмотреть, кто и в каком порядке будет отпускать нам ружья, металл и средства.
— Посмотрите, — ответил председатель. — Окончательно подпишем после проверки. Если замечания окажутся по делу, внесём.
Он велел делопроизводителю провести нас в соседнюю комнату. Голутвина пригласили как подавателя образца. Лиза попросила разрешения присутствовать при чтении: ей предстояло готовить бумаги для тульской конторы. Председатель согласился, предупредив, что предписание до подписания остаётся у делопроизводителя. Мы прошли следом за чиновником. Медаль при ходьбе покачивалась на груди и цеплялась за пуговицу сюртука.
В соседней канцелярии было теснее, чем в зале комиссии. У окна стоял большой письменный стол; вдоль стены тянулись шкафы с папками, возле двери находилась скамья для посетителей. Делопроизводитель убрал в сторону несколько раскрытых книг, освободил место и положил передо мной предписание.
— Основные пункты внесены по распоряжению министра, — пояснил он. — Прочитайте, Иван Тимофеевич, и распишитесь в ознакомлении. Пока мы изготовляем окончательный экземпляр, замечания ещё можно принять.
Голутвин сел по правую руку от меня. Лиза достала записную книжку, но писать не начала, дожидаясь разрешения. Аверкиев занял привычное место у двери. Председатель тоже остался: за соседним столом ему приготовили бумаги на подпись.
Я сразу перевернул на последний лист, где был расписан порядок исполнения, и только потом вернулся к началу. В предписании значились сто казённых шестилинейных ружей, десять тысяч патронов, отпуск материалов по нарядам и опытное изготовление тульского латунного листа. За техническую часть отвечал я, мастерская Голутвина названа возможным исполнителем части работ. По каждому пункту указывалось, кто получает распоряжение, кому предъявлять ведомости и куда отправлять отчёт.
С оружием дело выглядело хуже всего. При переделке мы рассчитывали прежде всего на Тульский завод, но при последнем разговоре с министром я уже добился запасного разрешения: если завод не выдаст нужное количество, взять сотню старых шестилинеек из местного губернского батальона. Теперь оказалось, что канцелярия сохранила саму возможность, а порядок её использования изменила.
Я перечитал соответствующую строку:
«При невозможности отпуска означенного количества ружей Тульским оружейным заводом разрешается получение ста шестилинейных ружей из наличия местного губернского батальона, по удостоверении Оружейной комиссии в отказе завода».
— Вот этот пункт, господин делопроизводитель, придётся исправить.
Чиновник отложил перо и наклонился к листу:
— Он составлен по распоряжению министра. Разрешение на отпуск из батальона внесено полностью. Чего, по-вашему, не хватает?
— Возможности воспользоваться им без нового обращения в Петербург. Завод откажет в выдаче ружей, я отправлю отказ сюда. Комиссии придётся его рассмотреть, принять решение и прислать ответ обратно в Тулу. Пока бумаги ходят, переделка стоять будет.
— Вы же понимаете, что батальонное оружие нельзя выдавать по одному заявлению мастера, —