Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева
— Не передумала? — спросил он, заглянув в её кабинет.
— Нет.
— Хорошо. Тогда в семь.
Татьяна кивнула и только после этого увидела новое сообщение от Вадима: «Я заеду вечером».
Она набрала: «У меня планы».
Ответ появился почти мгновенно: «Двадцать минут».
Татьяна почувствовала раздражение. Вадим по-прежнему мыслил её временем как пространством, в которое можно вставить себя при необходимости. Двадцать минут. Словно он просит ненадолго заехать курьером.
Она написала: «Я не приглашала».
Вадим не ответил.
Это должно было насторожить.
В половине седьмого Татьяна вышла из офиса, доехала до квартиры Лены, чтобы оставить ноутбук и переодеться, и уже в подъезде увидела знакомую машину возле тротуара. Вадим стоял у входа, прислонившись к капоту, и разговаривал по телефону. На нём был тёмный плащ, который Татьяна когда-то подарила на годовщину, в руке — папка и телефон. Со стороны он выглядел как мужчина, приехавший к деловой встрече, а не к жене, перед чьей дверью недавно получил отказ во входе.
Увидев Татьяну, он закончил разговор.
— Я же написала, что у меня планы, — сказала она вместо приветствия.
— У меня тоже, — ответил Вадим. — Поэтому двадцать минут.
— Это не твоя квартира.
— Я не собираюсь вламываться.
Последнее слово он произнёс с неприятным оттенком, явно напоминая прошлую сцену.
Татьяна открыла подъезд.
— Хорошо. Но действительно двадцать минут.
— Мне хватит.
Они поднялись на лифте молча. В маленькой кабине Вадим стоял рядом так близко, что Татьяна почувствовала запах знакомого одеколона. Когда-то этот запах означал дом, вечер, его рубашки в шкафу. Теперь к нему почему-то примешивалась память о Кире, хотя женщина пахла совершенно иначе. Человеческое сознание не обязано быть логичным, особенно когда его несколько недель подряд заставляют пересматривать собственную жизнь.
В квартире Татьяна сняла пальто, а Вадим остался в прихожей, ожидая приглашения. Это было новым. Он смотрел на неё и не делал шаг за порог комнаты, пока она не сказала:
— Проходи.
Он вошёл.
Первым делом осмотрел гостиную. Не демонстративно, но Татьяна заметила. Взгляд задержался на зелёной лампе, на книгах, на ноутбуке, потом на двух чашках, которые утром остались возле раковины. Возможно, искал следы Михаила. Возможно, просто пытался понять, насколько жена уже устроилась без него.
— Ты обжилась, — сказал Вадим.
— Немного.
— Удобно?
— Не очень. Мне нравится.
Он усмехнулся.
— Это разные вещи.
— Поэтому и сказала.
Вадим снял плащ и повесил на спинку стула. Потом достал папку.
— Компания приостановила часть размещения.
— Я знаю.
— Разумеется.
— Они мне написали.
Вадим помолчал.
— Тань, я приехал не ругаться.
Она ничего не ответила.
— Я серьёзно, — продолжил он, садясь за стол. — Всё это зашло слишком далеко из-за совершенно технической вещи.
Татьяна села напротив.
— Подпись — техническая вещь?
— Не сама подпись. Согласование.
— Я не согласовывала.
— Ты много лет участвовала в моих эфирах.
— Несколько раз.
— Неважно. Ты никогда не возражала против фотографий, семейных интервью, упоминаний о браке. Наоборот, сама приходила на передачи.
— На конкретные передачи.
— Потому что я приглашал.
— И я соглашалась.
Вадим развёл руками.
— Вот. Именно.
Татьяна несколько секунд смотрела на него.
— Нет, Вадим. Не именно.
Он раздражённо выдохнул, но удержал спокойный голос.
— Я пытаюсь объяснить, как возникла эта бумага. Для команды твоя подпись была формальностью. Старое согласие уже существовало. Никто не думал, что ты внезапно начнёшь оспаривать само право использовать наш общий публичный образ.
— Никто не думал спросить меня.
— Потому что раньше ты никогда не возражала.
— Раньше ты не использовал моё лицо, чтобы продавать курс о разводе со мной.
Пауза.
Вадим наклонился вперёд.
— Я понимаю, почему тебя это задело.
— Правда?
— Да.
— Тогда почему не извинился?
Он замер.
Татьяна увидела, что вопрос оказался неожиданным.
— За что именно?
Она тихо рассмеялась.
— Невероятно.
— Тань, не начинай.
— Я просто спросила.
— Хорошо. Если тебе нужно услышать: мне жаль, что согласование прошло таким образом.
— Таким образом.
— Да.
— Не что подпись взяли со старого документа.
— Я не знаю, кто конкретно это сделал.
— Но это произошло.
— Скорее всего, кто-то из команды просто использовал старый файл, чтобы не задерживать пакет.
— Кира сказала, ты велел не задерживать.
Вадим сразу напрягся.
— Опять Кира.
— Это твоя фраза?
— Я мог сказать, что формальности не должны срывать сроки.
— Вот.
— Татьяна, ты понимаешь разницу между «не задерживать из-за формальностей» и «подделать подпись»?
— А ты понимаешь разницу между «моя жена обычно соглашается» и «моя жена согласилась сейчас»?
Он откинулся на спинку стула.
Несколько секунд Вадим просто смотрел.
Потом заговорил мягче.
— Я понимаю, что ты сейчас ищешь места, где я переступил границу.
— Не ищу. Они сами находятся.
— Вот именно этот тон и делает всё невозможным.
— Какой?
— Обвинительный.
— Я спрашиваю о документе с моей подписью, который я не подписывала.
— И превращаешь это в доказательство того, что я якобы всегда принимал решения за тебя.
Татьяна не ответила.
Вадим посмотрел на комнату.
— Ты устала, — сказал он.
— Возможно.
— У тебя работа, переезд, развод. Ты почти каждый день думаешь обо всём этом. Я вижу.
— Как?
— Даша говорит.
Татьяна сразу подняла глаза.
— Не надо.
— Что?
— Не используй Дарью как источник информации обо мне.
— Я её отец. Мы разговариваем.
— Разговаривайте о ней.
— Она переживает за тебя.
— Тогда пусть говорит сама.
Вадим сжал губы, но не стал продолжать. Он явно приехал с определённой последовательностью разговора и теперь старался к ней вернуться.
— Я хочу, чтобы ты отозвала последнее письмо, — сказал он.
— Нет.
— Выслушай сначала.
— Хорошо.
— Компания готова восстановить материалы, если мы подтвердим, что вопрос с согласием урегулирован. Я могу подписать отдельное пояснение, что старый фрагмент использовали по ошибке, без злого умысла. Тебе предложат новое согласие с ограниченным использованием материалов. Ты прочитаешь сама.
— Нет.
— Почему?
— Я не хочу участвовать.
Вадим тяжело выдохнул.
— Тань, ты сейчас наказываешь не только меня.
— Опять агентство?
— В