Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Беги, — чуть разочарованно отпустила она мой рукав. — Смотри не опоздай, до информатики полчаса, — предупредила она. Я поблагодарил уже на бегу и рванул в дальний кабинет.

Внутри уже толпился народ, и у стола дежурного преподавателя стояло человек десять. Один из членов комиссии выдавал работы по фамилии, студенты с озабоченными лицами просматривали их за соседними столами и возвращали.

— Роман Гончаров, — назвался я, протиснувшись к столу. — Можно мою работу тоже?

Найдя ее в стопке, дежурный записал в журнал время и подвинул работу ко мне. Торопливо усевшись за ближайший стол, я раскрыл знакомые листы, на которых помнил каждую закорючку, и просмотрел задачи одну за другой. Ну что, дела обстояли именно так, как я и ожидал: за первые четыре задачи стояли семерки, за пятую — три балла из семи.

Напротив вывода об отсутствии осадка в первом режиме проверяющий написал красным: «Условие минимума не выполнено: производная не равна нулю». Модель и промежуточные вычисления он принял, а баллы за выбор режима и итоговый ответ снял. Ограничение, записанное строкой выше его пометки, проверяющий как будто не прочитал. Или просто не понял.

Вернувшись к столу дежурного, я решительно положил перед ним раскрытую работу.

— Пятая задача, первый режим: малая порция кислоты. За этот режим с меня сняли четыре балла за то, что производная энергии в точке минимума не равна нулю. Но производная обязана обращаться в ноль только тогда, когда минимум лежит внутри допустимого диапазона, а у меня он на его границе.

Потом показал ему строку с ограничением, записанную над пометкой.

— Величина, которую я меняю, — количество растворенного серебра, и оно не может быть больше четырех миллимолей, потому что столько соли положили в колбу. Это ограничение записано до расчета. При малой порции кислоты вся соль растворяется, а растворять больше нечего, и энергия убывает вплоть до этой границы. Наименьшее значение энергии достигается на самой границе, и нулевой производной там быть не обязано. Решение правильное, и снижать за него оценку было не за что.

Дежурный, нахмурившись, поправил на носу очки, внимательно вгляделся в мое ограничение и расчет под ним, потом прочитал красную пометку.

— Хм, я вас понял. Но оценки, молодой человек, я не пересматриваю, только принимаю заявления. Так что… — Он достал из папки бланк и положил передо мной. — Лаконично напишите то, что вы мне сейчас сказали, с номером страницы, и укажите, какие баллы оспариваете. Я ваше заявление приму, а решение будет принимать комиссия. Его объявят двадцать девятого.

Ну что ж, примерно этого я и ожидал, а потому, решительно взяв бланк, написал самое внятное и дотошное заявление, на которое был способен. На самом деле мне ужасно хотелось найти того человека, который проверял мою работу, объяснить ему ограничение, а потом еще и с чувством посмотреть в глаза. Но передо мной сидел другой человек, и от спора с ним баллы бы не вернулись.

Прочитав заявление и сверив его с работой, дежурный записал в журнал номер и показал его мне.

— Принято.

— Спасибо, — кивнул я и нехотя пошел обратно.

Сделать я все равно больше ничего не мог, просто бесило ощущение подвешенности. А уж учитывая штраф за провал от системы, подвешен я был над пропастью за причинное место.

В машинный класс я шел злой как мракобес. Мало того, что вопрос с возвращением баллов решала теперь комиссия, так еще и Марина Седова до тех пор оставалась впереди. И это не давало мне покоя. И было бы пофиг, что она несправедливо заняла мое место в делегации, а потом несправедливо получила больше баллов, но ведь девушка высокомерно злорадствовала, даже не пытаясь скрыть своих чувств…

В общем, остановившись, я выкинул Седову из головы и попытался успокоиться. Да, обидно, досадно, но ладно. И девчонка тут ни при чем, ей тоже, видимо, казалось, что в ее отношении все было нечестно, а теперь справедливость восторжествовала. Так что хорош, Гончаров, бери себя в руки и иди наверстывать на информатику.

— Ладно, иду, — сказал я сам себе и пошел.

В машинном классе у каждого компьютера уже лежал справочник по Paradox. Преподаватель, который вел тур по информатике, объяснил, что программа и ее защита составляют четвертый тур: писать код предстояло здесь, четыре часа сегодня и восемь завтра, а защищать двадцать девятого.

После посещения библиотеки я уже окончательно определился со своим выбором и больше не сомневался. Для двенадцати часов работы тетрис подходил мне просто идеально: правила простые, играть в него не надоедает, и написать программу можно в срок. Но, прежде чем заявлять его, я спросил у преподавателя, есть ли в стандартной библиотеке вывод знака в заданную позицию экрана, чтение клавиши без ожидания нажатия и счетчик времени.

— Все есть, — ответил он, открыв справочник на нужной странице. — По ним отдельный раздел.

Я написал короткую проверочную программу: буква сдвигалась по экрану по таймеру, слушалась стрелок, а в ожидании клавиши не останавливалась. Со второго запуска проверка прошла.

Проекты заявляли вслух, и преподаватель проверял, достаточно ли в каждом сложности для высшей оценки. Айдар выбрал складской учет с поиском и сохранением товаров, Седова — решение систем линейных уравнений; оба проекта он принял.

— Я пишу игру под названием «Тетрис», — объявил я, когда очередь дошла до меня. — Фигуры семи видов по очереди падают сверху по таймеру, их можно сдвигать и поворачивать, заполненные строки исчезают, ведется счет. Когда очередной фигуре негде появиться наверху, игра заканчивается, и ее можно начать заново. Все рисуется символами.

Преподаватель записал заявку, после чего мы заняли свои места.

Поехали!

Первые два часа ушли на поле и управление, а на третьем квадрат, единственная пока фигура, появился наверху экрана и пополз вниз. У пола он остановился, а когда я погнал его стрелками из стороны в сторону, послушно замер у стены.

Я сидел, подавшись к экрану, и гонял квадрат от стены к стене, радуясь ему, как мальчишка.

Злость на проверявшего, который снял мне баллы, окончательно отступила, и сейчас мне просто хотелось добавить остальные фигуры, повороты, а потом посмотреть, как исчезнет заполненная строка. Пока всего этого не было: следующая фигура после квадрата не появлялась, и за четвертый час я успел добавить только ускоренное падение по стрелке вниз.

— До