Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский
— Я сейчас нахожусь в отпуске после выполнения боевого задания. Через пару дней должны доставить мой шагоход — буду на вашем полигоне проводить его обкатку и тренировки. Ну а потом, уже после окончания учебы, буду служить с вами.
— И что за мех? — заинтересованно спросил Журавлев.
— «Громовержец», — негромко ответил я.
— Ого! — невольно вырвалось у Журавлева. — «Громовержцев» у нас в части нет. Да и электриков на всю часть только трое. На тяжах, значит, работаешь? Солидно. Это ты на «Громовержце» такой комплект собрал? — он кивнул на мои награды.
— Эти две на «Носороге», — я дотронулся до Георгиевского знака отличия и Белого креста. — А эту заслужил по пути на учебу, — я прикоснулся к ордену Святого Владимира.
— И сколько у тебя черепков и закрытых пробоев? — уточнил Лисицын.
— Два пробоя и пять убитых тварей. Пару штук взял в групповом бою.
— У меня семь, а пока даже знака отличия не заслужил, — буркнул Лисицын зло, явно завидуя.
— Так ты ни одного индивидуально не добыл, — поддел Журавлев. — Да и риска у тебя никакого. Сидишь в своей «жабе» да постреливаешь по отметкам других. За полгода ни одного прямого попадания — только близкие разрывы. Даже сосульки нет. Ты пока на своем тихоходе до пробоя доползешь, там уже без тебя все вычистят и закроют.
— У меня другие задачи, — буркнул Лисицын. — Много ты на своем «Волкодаве» навоюешь без моей поддержки? Забыл, как три недели назад я от тебя отсек рой кислотников, когда у тебя магазин заклинило в автопушке? Если бы они тебе повредили ходовую, ты бы живым не ушел. А я два снаряда в центр роя положил, снес дюжину тварей.
Я невольно улыбнулся — старый спор тех, кто встречает тварей в первой линии, и тех, кто осуществляет огневую поддержку и прикрытие. «Жаба» — это я так понимаю, мех артиллерийской поддержки на гусеницах с массивной башней, в центре которой установлена мортира. Стрелявшая редко, но, благодаря тяжелым двухсотмиллиметровым снарядам, способная наносить огромный урон. Солидный мех. Дорогой. И очень здорово, когда он есть за твоей спиной, и плохо, когда он против тебя.
— Жень, ладно, не кипятись. Еще три твари — и тебе точно вручат знак отличия, — пошел на мировую Журавлев, явно поняв, что обидел товарища.
— Да знаю я, — буркнул тот в ответ. — Просто обидно: кому-то и за пять вручают, а ты сиди жди.
— Так мне посмертно вручили, — пожал плечами я, вызвав новый интерес к своей персоне.
Я только начал рассказывать про свой вояж по Каменогорью, когда нас окликнула официантка, выглянувшая из-за двери, где уже скрылся конец очереди:
— Господа, заходите!
Столовая встретила звоном посуды, столами, накрытыми скатертями, со стоящими на них в горшочках цветами. Прихватив поднос, я шагнул вперед, протянув книжицу, выданную мне вчера, откуда аккуратно оторвал талон с коротким словом «завтрак» на нем. А дальше я встал в очередь с остальными, подхватывая все, что вручалось: тарелка каши, пара вареных яиц, две сосиски, кусок масла, кусочек сыра, чай и даже яблоко. Солидно.
— А сегодня что, праздник какой-то? — тихонько спросил я у Журавлева, идущего позади меня и строящего глазки симпатичной официантке.
— Нет, тут всегда так, — растерянно ответил тот. — Мы ж пилоты мехов — должны хорошо питаться. У нас же нагрузки на организм идут, — словно оправдываясь, объяснил он мне.
— Жалко, что в нашей академии об этом почему-то успели подзабыть, держа курсантов на голодном пайке.
* * *Аэропорт. Новосибирск
Офицер-пограничник долго изучал протянутые ему документы. Затем сверился со списком и протянул их назад генералу:
— Вам отказано в выезде.
— Почему? — опешив, Куропаткин уставился на молодого лейтенанта, сидящего в шаге от него за деревянным столом. — Кто посмел⁈
Лейтенант еще ничего не успел ему ответить, когда, перегнувшись через стол, генерал схватил список, с которым он сверялся. Глаза бегут по спичку фамилий. Лейтенант попытался забрать служебный документ, но он уперся ему в грудь рукой, не подпуская к себе, и тот не решился вступать в драку с генералом.
А вот и он: генерал Куропаткин, выезд за рубеж приостановлен. Чуть ниже указано, кто выставил запрет — Министерство обороны.
— С-суки! — генерал в ярости швырнул листок и, развернувшись, направился на выход под взглядами остальных пассажиров, стоящих в очереди на посадку.
Ему обещали дать коридор, возможность для выезда за рубеж. Два месяца — как раз на время проведения ревизионной проверки дел в академии, в результатах которой он мало сомневался и хорошо представлял ее последствия. Обманули с переводом в Екатеринбург, не смогли отменить или перенести аудиторскую проверку, а теперь еще не дали сбежать. Он все больше сомневался в том, что поставил на ту лошадь. И на то, что у Великого Князя у самого проблемы, ему было наплевать — тот обещал. А в итоге его использовали и бросили. Те, кто казались еще вчера всесильными исполинами, чья воля казалась непреклонной, а слова — тверже камня, теперь не стоили ничего, как и их обещания. Проклятый Котлов, обнадежив, пропал, лишь прислал странную телеграмму, что вор мертв. И что⁈ Что генералу с его смерти? Где деньги, драгоценности, все собранное на покупку виллы? А теперь и поместье, отданное в залог, уплывает в чужие руки — и его уже не спасти. Да, может, и к лучшему — его бы наверняка конфисковали. Но почему не дали уйти? Почему помешали?
Годами действовало негласное правило, когда проворовавшимся чиновникам и генералам сначала давали уйти, а потом вяло требовали их выдачи из страны, куда они убегали вместе с деньгами, что успевали украсть. Это был неписаный закон большой игры — им давали уйти, а они молчали о тех, кто помогал им воровать годами. Так было всегда. И только на нем вечно беззубое правосудие решило показать характер. Из него решили сделать показательный пример. Не дождутся! Он им еще покажет, кто такой генерал Куропаткин! Он не пойдет безвольным бараном на казнь!
* * *— Итак, молодой человек, приступим, — седой майор, близоруко щурясь, протирал очки, снятые с переносицы. — В нашем полку я занимаюсь планированием и подготовкой боевых действий. Обычно нашим противником выступают чудовища, и данный случай для меня немного нетипичен, но тем интереснее будет с ним поработать. Итак, наш противник.
На широком столе в учебном классе был полностью воспроизведен макет нашего учебного полигона.