Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин
Предупреждающий окрик наблюдателя раздался неожиданно, когда фрицы еще обстреливали окопы из минометов. Но укрытие пришлось покинуть, хотя сердце и сбилось с ритма при выходе из щели — однако же ничего не поделаешь, отделение уже получило приказ изготовиться к бою. Потому я безропотно последовал за Василием, в душе едва ли не осознанно молясь: «только не сейчас», «только не сейчас».
Пронесло. Но увидев, как движется к нам огромное число немцев — навскидку втрое больше, чем во время первой атаки! — я со страхом оглянулся по сторонам. Два человека выбыло из отделения во время первой атаки, одного убило и одного ранило минами. В строю вместе со мной осталось всего два бойца, плюс пулеметчик-парторг! От этой нехитрой математики бросило в жар: сколько мы продержимся, если немцы всей массой ударят по нашей позиции?
Обстановку несколько разрядил Михайлов, занявший углубление-ячейку с закрытой бойницей рядом с нашим расчетом. Деловитость и бьющая через край энергия начальника заставы, вкупе с продуманным планом отражения атаки вернули меня в чувство, позволив отогнать естественный страх.
— Разбираем эргэдэшки бойцы, по четыре штуке на брата. Врага подпускаем на бросок, на сорок метров — ориентир куст осоки! До того молчим, даже головы из окопа не высовываем!
Тогда я не удержался от испуганного возгласа:
— Товарищ старший лейтенант, разве остановим фрицев впятером, если так близко подпустим⁈
Командир окинул меня красноречивым взглядом, в котором читалось что-то типа «кто там рот открывает», но ответил он на удивление подробно:
— Самсонов, ты забыл, что позади нас стоит замаскированный блиндаж младшего сержанта Пащенко? Я при первой атаке приказал молчать всем расчетам станковых пулеметов, но если «максимы» у нас по центру стоят, то ДС-39 как раз в блиндаже укрыт. Когда немцы попытаются нас атаковать, он их сбоку фланкирующим огнем уделает — а сигналом для стрельбы будут как раз наши гранаты. Справа же поддержит шестое отделение, у них там сейчас и пулеметный расчет, и снайпер. Да и мы кое-что сможем: на пятерых один ручной «дягтерев» и три ППД — тут старлейт выразительно посмотрел на собственный автомат — таким огнем германцев встретим, мало никому не покажется!
Оглянувшись, я едва сумел разглядеть в ста пятидесяти метрах позади позиции тщательно замаскированный и обустроенный блиндаж расчета станкового пулемета. В голове между тем, вновь появилась необходимая информация:
Перед началом советско-финской войны (зима 39–40 годов) на вооружение РККА и пограничных войск, подчиненных народному комиссариату внутренних дел, поступил новый станковый пулемет ДС-39. Он обладал более высоким темпом стрельбы, чем пулемет «Максим» (от 600 до 1200 выстрелов в минуту против 600) и весил вдвое меньше предшественника (33 килограмма со станком против 67 килограмм у заправленного водой Максима со щитком). Однако выявленные в ходе боевых действий технические недостатки привели к тому, что перед самым началом ВОВ пулемет сняли с производства. Тем не менее, получившие на вооружение ДС-39 стрелковые части и пограничные отряды воевали с новым пулеметом до полного выхода оружия из строя.
ППД — пистолет-пулемет Дегтярева, по штату полагающийся в количестве двух единиц на стрелковое отделение (против одного у немцев!), перед войной и в самом ее начале поступал в войска в ограниченном количестве. А вот пограничники были вооружены им в полном объеме. ППД имел неплохую эффективную дальность стрельбы для ПП — до двухсот метров — и отличную скорострельность (до 1000 выстрелов в минуту) при емком диске на 71 патрон.
Короче говоря, разъяснение Михайлова меня успокоило — не полностью, но успокоило. Я сумел смириться с тем, что мы подпускаем врага на дистанцию последнего рывка — сорок метров можно пробежать секунд за пятнадцать — и теперь терпеливо ждал команды старлейта.
Гранаты с выкрученными запалами во время обстрела находились вместе с нами в укрытии. Я об этом не знал — даже не заметил массивный деревянный ящик у земляной стенки — а теперь с содроганием представлял себе, чтобы могло случиться, если бы «огурец» все-таки проломил крышу укрытия. Впрочем, если бы такое случилось, и мина взорвалась в набитой людьми щели, мало бы не показалось и без возможной детонации гранат… И вот теперь я дрожащими руками снаряжал настоящие боевые гранаты, вкладывая запалы в каждую из четырех своих РГД-33.
А дело это непростое: вначале необходимо взвести ударник, потянув ручку гранаты на себя и повернув ее вправо. Затем необходимо повернуть предохранительную чеку на рукояти так, чтобы она закрыла собой красный маркер. Но в-принципе, это просто и понятно, просто немного страшно. Пожалуй, самое ответственное — это вкручивание запала-детонатора в боевую часть, в этот момент руки реально дрожат! Хотя если предохранитель стоит на месте, то все должно быть в порядке… После вкручивания запала, сверху на гранату надевается еще и «оборонительная рубашка» — стальной цилиндр с насечками. При подрыве они играют роль дополнительного поражающего элемента.
После всех этих манипуляций достаточно отодвинуть предохранитель до появления красного флажка и встряхнуть гранату: в этот момент накалывается капсюль — и не надо блин спрашивать, что это такое! Затем эргэдэшку необходимо без промедления метнуть в выбранную цель. Запал после встряхивания начинает гореть, и горит он всего секунды три-четыре до подрыва боевой части. Как-то страшновато… А услужливое послезнание еще и подлило масла в огонь, «сообщив», что сами красноармейцы побаивались эргэдэшку, опасались встряхивать ее перед бросками. Блин, как я их понимаю!
И тем не менее сейчас, когда подобравшиеся уже на двести метров пулеметчики фрицев едва ли не заливают бруствер ливнем пуль, я крепко сжимаю в руке одну из эргэдэшек, словно свою последнюю надежду. Как же мучительно ожидание, когда в тебя стреляют, а ты не отвечаешь!
Судя по тому, как крепко стиснул гранату побледневший с лица Василий — аж пальцы побелели — парторг испытывает схожие со мной чувства. Ну, ничего, скоро уже старлейт даст команду и…
— Гранаты к бою!!!
Крик Михайлова несмотря на тягостное, продолжительное ожидание, прозвучал внезапно. Но команду начальника заставы я выполняю в точности, начав распрямляться и одновременно встряхивая РГД. Тут же меня