Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова

И я не хочу больше в это играть.

В школу иду одна. В семь тридцать утра отправляю Роме сообщение: «Иду пораньше, не жди меня». Он отвечает через пять минут: «Все в порядке? Что-то случилось?» Но я не отвечаю.

В школе сажусь за парту и достаю учебник математики. Открываю на главе про производные и погружаюсь в мир формул и графиков. Здесь все логично. Здесь нет места чувствам, эмоциям, страданиям. Есть только четкие правила, которые работают всегда одинаково.

– Майя, – слышу знакомый голос и поднимаю глаза. Рядом стоит Рома, на лице у него беспокойство. – Ты почему не дождалась меня?

– У меня много дел, – отвечаю, не отрываясь от учебника. – Подготовка к олимпиадам, контрольные. Времени совсем нет.

– Но мы же всегда ходим вместе...

– Раньше ходили,– переворачиваю страницу, делая вид, что полностью поглощена изучением темы. – Но времена меняются.

Рома молчит несколько секунд, потом садится на соседнюю парту.

– Майя, что происходит? Ты вся неделя какая-то... отстраненная.

– Ничего не происходит, – отвечаю механически. – Просто решила сосредоточиться на учебе. Скоро выпускные экзамены, над набрать как можно больше баллов. Пора стать серьезнее.

– А как же... – он запинается, – как же наши планы? Мы хотели вместе поступить в один город, помнишь?

Помню. Конечно, помню. Мы планировали это с десятого класса. Поступить в Москву или Питер, снимать квартиру на двоих, поддерживать друг друга в сложные моменты студенческой жизни. Но это было раньше, когда я еще верила в сказки.

– Планы меняются, – говорю, наконец поднимая на него глаза. – У тебя теперь другие приоритеты.

– Какие другие приоритеты?

Серьезно? Он правда не понимает, о чем я говорю?

– Валерия, – произношу это имя как диагноз.

Рома краснеет, и этого достаточно, чтобы подтвердить мои худшие опасения.

– Мы просто... мы подружились. Она новенькая, я помогаю ей освоиться.

– Конечно, – киваю. – Помогаешь освоиться. Очень благородно с твоей стороны.

– Майя...

– Все нормально, Рома. Правда. Я не сержусь. Просто понимаю, что нам пора... взрослеть. У каждого своя жизнь, свои интересы.

Звенит звонок, и я с облегчением захлопываю учебник. Разговор закончен.

***

На большой перемене меня находит Сима.

– Что это было? – спрашивает она, присаживаясь рядом. – Ты с Ромой разговаривала так, словно он тебе чужой, я заглядывала в класс, чтобы увидеть тебя.

– А он и есть чужой, – отвечаю, доставая бутерброд из сумки. – Мы просто долго этого не замечали.

– Майя...

– Сима, я приняла решение. Больше никаких попыток завоевать его внимание. Никаких платьев, каблуков и макияжа. Никаких надежд и иллюзий. Я сосредотачиваюсь на том, что действительно важно – на своем будущем.

– Ты сдаешься?

– Разве не ты мне говорила, что шансов нет? Я становлюсь реалистом, – откусываю кусок бутерброда, хотя есть совершенно не хочется. – Знаешь, в чем была моя главная ошибка? Я думала, что любовь – это что-то прекрасное. Что она делает людей счастливыми, окрыляет их, дает смысл жизни.

– А разве не так?

– Нет, не так. Любовь – это болезнь. Она заставляет тебя делать глупости, терять здравый смысл, страдать из-за того, что тебе не принадлежит. И самое ужасное, что ты даже не можешь ее прогнозировать. Она проходит сама, когда захочет. А потом ты просто мучаешься.

Сима смотрит на меня с таким выражением, словно я произнесла богохульство.

– Майя, ты не можешь так говорить о любви. Это же самое прекрасное чувство на свете!

– Прекрасное? – смеюсь, но смех получается горьким. – Сима, ты видела, как я выглядела эти недели? Как я металась, пытаясь стать кем-то другим? Как я страдала каждый раз, видя их вместе? Это прекрасно?

– Но ведь бывает и взаимная...

– Да, бывает. У Ромы и Валерии, например. Они смотрят друг на друга одинаково. И знаешь что? Я завидую им. Не Валерии – им обоим. Потому что они не знают, что такое взаимность.

– Майя...

– Я больше не хочу знать, что это такое. Я хочу жить спокойно, рационально, без этих эмоциональных качелей. Хочу строить планы, не зависящие от того, улыбнется ли мне какой-то парень или нет.

Сима молчит, и я понимаю, что шокировала ее. Но мне все равно. Впервые за долгое время мне все равно, что кто-то обо мне думает.

***

После уроков, когда все расходятся по домам, я остаюсь в школе. Иду в библиотеку, где за одним из столов сидит Платон, окруженный кучей учебников и тетрадей.

– Платон, – подхожу к его столу. – Можно присесть?

Он поднимает удивленные глаза и кивает, отодвигая свои вещи.

– Ты готовишься к олимпиаде по математике?

– Да, и к литературной тоже. А ты? Кажется, на прошлой неделе ты не очень хорошо себя чувствовала.

– На прошлой неделе я была дурой, – отвечаю честно. – Тратила время на всякую ерунду вместо того, чтобы заниматься делом. Но теперь я исправилась. Можешь показать мне задачи, которые ты решаешь?

Следующие два часа мы проводим, разбирая сложные уравнения и неравенства. Платон объясняет мне методы решения, которых я не знала, а я делюсь с ним своими наработками по литературе. Мы работаем слаженно, и впервые за долгое время я чувствую удовлетворение от проделанной работы.

– Ты очень хорошо разбираешься в математике, – говорит Платон, когда мы собираем вещи. – Намного лучше многих ребят из нашего класса.

– Спасибо, – отвечаю. – А ты отлично знаешь литературу. Я даже не подозревала, что ты так глубоко анализируешь тексты.

– Я много читаю, – смущенно говорит он. – Это помогает лучше понимать людей.

Мы выходим из библиотеки вместе, и я чувствую что-то новое. Не влюбленность, не страсть – просто тепло от общения с умным, интересным человеком. С тем, кто меня понимает и разделяет мои интересы.

– Хочешь завтра снова позаниматься? – спрашивает Платон, когда мы стоим на автобусной остановке.

– Хочу, – отвечаю без колебаний.

На следующий день я снова прихожу в школу пораньше, снова игнорирую сообщения от Ромы, снова погружаюсь в мир формул и теорем. На уроках отвечаю только когда спрашивают, в остальное время молчу. На переменах не выхожу в коридор – сижу за партой с учебниками.

Рома несколько раз пытается заговорить со мной, но я отвечаю односложно.