Реквием по погибшим - Келли Мединг

Да, он злился из-за новостей о Фелиа, но также наказывал себя за более раннее происшествие. За то, что позволил тем полукровкам подобраться достаточно близко, чтобы оставить синяк на его лбу и отметину на шее.

Когда лицо его покраснело, пот ручьями стекал по щекам, а движения замедлились настолько, что стало небезопасно, я схватила штангу и вернула её на опору.

— Передохни, приятель, а то поранишься.

Он полежал немного, свесив руки и уставившись в потолок. Я не приставала к нему, пока он не восстановил дыхание. Наклонилась, понизив голос до шепота, и спросила:

— Значит, ты помог клану Фелиа, да?

— Тогда я не знал, что помогаю. — Майло сел и развернулся на скамейке ко мне лицом, положив руки на колени. — Это было за день до того, как тебя нашли у вокзала. Тибальт позвонил и попросил раздобыть для него кое-какую информацию. Я не спрашивал зачем, а он рассказал мне всё только несколько недель назад, когда… — Он осекся и пожал плечами.

Теперь мне стало ужасно любопытно. Именно на вокзале меня держали в плену и пытали гоблины, а затем бросили умирать. В первый раз. Но это было месяцы назад. Или, технически, может быть, целую жизнь назад.

— Когда что? — спросила я.

Он поковырял заживающую ссадину на колене, полученную в результате падения на прошлой неделе.

— Я спросил, откуда он так хорошо знает Маркуса, и он наконец рассказал мне всю историю.

Историю, которую я бы не прочь услышать. Я знала, что Тибальт вырос среди Фелиа и что он выбрал себе имя в одиннадцать лет. Знала, что он был близок с Маркусом и Астрид до своего изгнания из прайда и что не общался с ними шесть лет до этой весны. Ходили слухи, что у него когда-то был роман с Астрид, когда они оба были подростками. Странная мысль, учитывая, что Тибальту почти двадцать три, а Астрид выглядит под сорок. Но, как и все мы, Тибальт не любит говорить о себе.

Ещё одна маленькая деталь не ускользнула от моего внимания, вызвав странную смесь надежды и тревоги.

— Ты спрашивал о Маркусе?

Он прищурился.

— И что?

— Он тебе нравится?

— Конечно, нравится.

— Я не в том смысле, что мы с ним в одной команде, придурок.

Он уставился на меня нечитаемым взглядом, словно раздумывал все отрицать, но устал от нечестности.

— Он мне нравится, — наконец сказал он тоном, который ясно давал понять, что тема закрыта, и я оставила её. Но не могла перестать думать о том, что он говорил раньше, что Маркус не хочет жениться и рожать выводок котят.

Я чуть не спросила Майло о том, что именно он имел в виду под словом «нравится», учитывая, чем закончилось знакомство с Феликсом. Или, скорее, чем не закончилось. Я не хотела, чтобы Майло попал в ту же ловушку с Маркусом. Продолжительность жизни терианцев коротка, и все ожидают что они будут рожать детей, чтобы обеспечить выживание кланов. Что, впрочем, ничего не значит, учитывая, насколько мало я в целом знаю о терианцах, и…

Лёгок на помине.

Маркус ворвался в спортзал, словно грозовая туча. Заметив нас, он, казалось, слегка расслабился. Я склонила голову набок. Он подошёл, уже в спортивных штанах, всё его тело было напряжено.

— Тоже не спится? — спросила я.

— Нет, — ответил Маркус. Майло повернулся к нему, и уже ему Маркус добавил: — Мы с Астрид завтра утром навестим старейшину Дейна, засвидетельствуем почтение и предложим свою поддержку Райли. Как голова?

— Ещё на месте, — ответил Майло.

Маркус изогнул тонкую бровь.

— Вижу. Болит?

— Только шея.

— Я серьёзно.

— Ну так прекрати. И без того серьёзности хватает. С головой у меня всё в порядке, хватит переживать, ради всего святого.

Я промолчала, слишком забавляясь этой дружеской перепалкой, чтобы их отвлекать. Я также заметила, что Джексон и Шелби уже покинули тренажёры и не спеша вытирают пот полотенцами. Скорее всего, подслушивают. Проклятый терианский слух. Я поймала взгляд Джексона, сверкнула на него глазами, и он быстро вывел Шелби из спортзала.

— Тогда как насчёт пары раундов на матах? — спросил Маркус.

Маркус любил бороться. И делал это чертовски хорошо, пару раз он надирал мне задницу, пока я ещё восстанавливалась после пыток. Теперь я могла держаться на равных, но прижать этого гада к полу так и не смогла. Пока что. Когда-нибудь у меня появится шанс победить, но точно не сегодня. Потому что он спросил Майло.

— Ты уверен, что хочешь, старик? — спросил Майло абсолютно спокойным голосом. — Не думай, что я буду с тобой мягче из-за плохих новостей.

— Знаю, что не будешь. Думаю, мне нужен вызов.

— Твоя задница на матах.

Я не видела лица Майло, когда он поднялся и последовал за Маркусом в другую комнату, но слышала нотку удовольствия в его голосе. А по лёгкой усмешке, то и дело появляющейся на губах Маркуса, тот тоже предвкушал схватку. В первый раз, когда они тренировались, Майло красиво обыграл Маркуса, заманив крупного, более мускулистого оборотня-кота в ловушку из-за его самоуверенности. И в третьем раунде завалил его и прижал к полу. И это был красивый захват.

Чувствуя себя в этот раз немного непрошенной гостьей и не совсем понимая почему, я оставила их наедине.

12:30 дня

Поскольку Маркус и Астрид покинули Сторожевую Башню на какое-то время, нашей команде официально дали выходной. Это означало, что у нас Вайятом было несколько часов на внеклассную работу, а именно для поисков трех подростков в городе, где живет полмиллиона жителей. И эти трое парней, как назло, умеют превращаться в оборотней, и чьи укусы для человека смертельны (и очень заразны). Вайят проверил это на собственной шкуре пять недель назад, когда его укусили.

После нескольких часов мучительной лихорадки он очнулся… другим. В его глазах появилось серебро, он приобрел обострённые чувства и способность к частичной трансформации, и это пожалуй было самое жуткое зрелище в моей жизни. А я повидала всякое дерьмо, от которого людям снятся кошмары, но ничто не сравнится с его прекрасным лицом, искажённым до неузнаваемости: подбородок и шея покрыты чёрной шерстью, челюсти выдвинуты вперёд и полны острых смертоносных клыков. Глаза сделались полностью серебряными с крошечным красным зрачком. Ногти на его пальцах почернели и стали твердыми, а сам он вырос на несколько дюймов.

Однажды он попытался описать ощущения от превращения:

— Представь самую жуткую судорогу в