8 секунд - Ася Федотова

Лера не осуждала, не округляла в ужасе глаза. Она молча приняла мою правду и не осудила.

Мы подружились. Даже Костя был рад, что у меня в университете, наконец, появилась подруга. Причем такая: умная, ответственная, серьезная, да, еще и староста. Даже не читал нотаций, когда мы с Лерой отправлялись погулять.

Когда сессия оказалась позади с неожиданно приличными записями в зачетке, я собрала вещи и уехала на лето к маме и сестре в Москву.

До позднего вечера в больнице, потом по пути до съемной квартиры в магазин за продуктами и средствами гигиены. Дома постирать вещи, что-нибудь приготовить. Душ и сон. Вот и весь распорядок.

Я растворилась в этой рутине и ни о чем не вспоминала. Лишь ночами мне совсем не спалось. И мысли о нем. О ней. О них вместе.

Иногда кусая губы не выдерживала и залезала с левого аккаунта на страницу Руслана, где жадно просматривала новые снимки и сторисы.

Потом на ее страницу.

Это, как расчесать старый укус. Чешется, не можешь остановиться, срываешься и прямо ногтями по засохшей болячке. А потом кровь.

По возвращению домой я поняла, что едва наладившиеся отношения с мужем снова потерпели крах. Все мои подозрения насчет Кости оказались верны. Его сухость в телефонных разговорах и сообщениях мне совершенно не показалась. Муж встретил меня довольно холодно. И этим же вечером свинтил, якобы, по делам.

Пришел ночью. Изрядно подвыпивший, хмельной, веселый, даже ехидный, и жутко воняющий бабским парфюмом. Резким, безумно сладким, ягодным ароматом. Приторно удушающим.

С моей стороны здесь не про ревность. Скорее, про смятение, непонимание. Зачем держать меня, раз ходит к другой? Детей общих нет, имущества общего нет. Что же ему мешало все бросить и уйти? Костя молчал и упорно увиливал от ответа. Называл меня параноичкой и истеричкой на пустом месте.

Вот в такой атмосфере начался второй курс моего обучения в университете.

Второй курс моего личного ада под названием "Беккер", с которым вновь придется пересекаться довольно часто. Ведь у нас были общие лекции, первый месяц натыканные в расписание почти ежедневно.

Антон Токарев — Седьмой лепесток

— Рус, сколько можно? Сделай лицо попроще.

Я раздраженно оторвал взгляд от столика в вип-зоне бара, куда ход простым смертным был закрыт, и перевел свое внимание на Ками, которая смотрела на меня так, как будто я, как минимум, сорвал ей сделку века.

— Что опять не так с моим лицом?

Камалия фыркнула, но сдержалась от более яркой реакции. Видимо, не хотела при своих подружках и их парнях рушить образ нашей "идеальной" парочки.

— Что не так? Ты шутишь? — прошипела мне на ухо. — Пялишься в одну точку, как маньяк какой-то. Хватит уже. Кого ты там высмотрел?

Я устало растер переносицу, взял со столика свой стакан и выпил залпом, звякнул льдом и вернул стакан на обратно.

— Сейчас вернусь — поднялся с дивана. Одернул белую футболку и поправил портупею.

— Ты куда? Руслан?

Но меня уже несло туда, как примагниченного. К вип-зоне.

Стрельцова я узнал сразу, как только это мудак в компании еще парочки подобных ему хозяев жизни и миниатюрной блондинки с крепким задом, обтянутым бежевой юбкой-карандаш, заняли лучший столик, возле которого уже суетилась официантка.

И может быть я бы на него забил, но спустя пару стопок Стрельцов уже вовсю наглаживал под столом бедро блондинки, пока сам вел беседу с седовласым мужиком. Блондинку же поведение Стрельцова совершенно не смущало и явно не стало для нее неожиданностью. Мутили они походу не первый день.

Как же меня взбесило это дерьмо!

Я долго держался. Не хотел портить Ками вечер, но своим замечанием она, наоборот, разогнала мое раздражение до предела.

У входа в вип-зону стоял охранник.

— Привет, брат. У меня там знакомый. Пустишь минут на десять? — спросил бугая и попытался вложить ему в ладонь пару пятитысячные купюр.

Охранник отстранил мою руку с баблом и помотал головой.

— Не положено. Звони другу, пусть сам тебя пригласит.

Это мне не подходило. Потому что какой мне к черту Стрельцов друг?

Достал бумажник и прибавил к двум купюрам еще столько же. Протянул, вопросительно уставившись на верзилу.

— А так?

— Если не свалишь, тебя сейчас выведут, — процедил сквозь зубы охранник.

Но выпил я уже достаточно. И взвинчен был тоже достаточно.

На нашу перепалку с охранником неведомо откуда появились шестерки Стрельцова.

— Парень, снова ты, — устало пробурчал тот самый мордоворот, что отметелил меня в прошлый раз.

Я оглянулся назад. Туда, где сидела Ками. Ее растерянный вид и любопытство остальных меня отрезвили.

— Отвали, — выкрутил свою руку у Стрельцовского мордоворота. — Сам уйду.

Но перед тем, как покинуть бар успел сцепиться взглядом со Стрельцовым. Тот явно не ожидал меня здесь встретить и даже убрал свою руку с бедра блондинки.

Когда в гардеробе забирал пальто, меня догнала Камалия.

— Блин, что ты творишь, Рус? Зачем тебе туда понадобилось?

Я надел пальто и развернулся к девчонке. Она не понимала, да, и я не понимал, что творилось в моей душе.

— Ками, поехали ко мне, а? Прямо сейчас, поехали?

— Я не могу... Ты чего? Это же день рождения моей подруги. И вообще куда ты собрался? Понимаешь, что это некрасиво, как минимум. Даже не попрощался ни с кем.

Камалия злилась. И была права. Я все понимал. Поступал, как свинья по отношении к ней. Но оставаться там больше не мог. Иначе натворил бы таких дел — разгребай лопатой.

— Прости, Ками, — обхватил ее лицо руками, прочертив большими пальцами по щекам. — Детка, прости. Но я поеду.

— Бросишь меня одну? — Камалия часто задышала. Она нервничала и злилась.

— Не брошу. Предлагаю же поехать со мной.

— Но я не могу! — взвизгнула Камалия, выходя из себя и отбрасывая мои руки. — Просто не веди себя так... Не знаю... по-детски.

— Опять ты за свое? Типа, твои друзья не вдупляют, что я моложе.

— Господи! Да, я не про то совсем.

— Тогда похрен. Увидимся завтра, — коротко поцеловал ее в губы и покинул заведение.

Долго соображал какой же адрес указать в приложении по вызову такси. Домой совсем не хотелось, там едкой отравой не выветривался Никин запах. К родителям тоже не вариант. Мама опять всю душу без анестезии вскроет, а мне сейчас не до признаний. Поэтому остановился на своем братишке, Керимове.

Дэн в