Битва за Расколотые Небеса - Оливер Ло

Каменный панцирь пошел буграми. Из щелей между плитами ударил едкий зеленый дым, хребет чудовища с треском разошелся во всю длину, и окаменевшие наросты посыпались в воду тяжелым щебнем. Останки осели на отмели осклизлой бесформенной грудой.

Следом за тварью не выдержала и плотина: без подпитки чужой силой затопленные конструкции не могли больше сопротивляться течению. Накопившаяся вода с грохотом пробила завал. Поток Великой Янь рванул вперед, смывая застарелую грязь вместе с кусками вонючей тины. Муть быстро унесло ниже по руслу, оставив после себя лишь прозрачную воду, омывающую гладкую речную гальку.

Из дымящейся груды мертвого камня на берег ступил Лу Мин.

Костяные секции «Драконьего Хребта» со щелчком встали на свои места, собираясь в целый белый посох. Юноша опустил взгляд на край темного халата, поморщился и брезгливо стряхнул с шелка налипший комок вонючей тины.

— Му Кай за этот наряд отдал кучу денег, — проворчал начертатель, оглядывая себя. — А эта болотная дрянь умудрилась измазать меня с ног до головы. Никакого уважения к чужому имуществу.

«Скажи спасибо, что тебя вообще не переварило, наглец, — раздался в сознании ворчливый голос Гу Ланя. — Залезть в пасть хтонической твари ради удара без сопротивления… Твое безумие переходит все мыслимые границы. Впрочем, добыча под ногами с лихвой окупает испорченную ткань».

Мин подошел к остаткам разрубленной туши.

Острие ножа вошло в слой застывшей слизи возле развороченной грудины. На свет показалось тяжелое ядро размером с конскую голову. Камень переливался глубокими коричневыми и лазурными прожилками, источая густую ци земли и воды. Подобный концентрат стоил на рынках целое состояние. Юноша без колебаний отправил трофей в пространственное кольцо.

Затем его внимание привлекли обломки. Среди десятков расколотых, позеленевших колоколов на влажной земле лежал один уцелевший. Совсем крохотный, размером с кулак, он совершенно не походил на грубое литье остальных.

Мин поднял его, и металл отозвался в ладони странной, неподвижной тяжестью. На нём не оказалось ни единой трещины, ни следа тины. Духовное чутье наткнулось на глухую преграду, внутри колокольчика дремала колоссальная духовная сила, запертая древним замком, природу которого юноша пока не мог даже прочесть.

— Занятная вещица, — пробормотал Мин, пряча находку в карман. — Разберемся на привале.

На дне разрушенного желудка под слоем старых костей блеснул ровный зеленый отблеск.

Разворошив остатки истлевшей ветоши, начертатель обнаружил скелет древнего мастера. Кости давно побелели и рассыпались от времени, но в сухих фалангах покойник до сих пор сжимал прямоугольный футляр из цельного темно-зеленого нефрита.

Символы на замке окончательно выцвели, и крышка поддалась от легкого нажатия. Внутри лежали двенадцать кристаллов с четкими гранями.

Сияния от них почти не исходило, зато ци в воздухе сгустилась так резко, что запершило в горле. Настоящие духовные камни эпохи Тан, без малейших примесей. В Срединных Землях за такую находку отдали бы целый караван с золотом, а здесь они лежали без дела в желудке речной жабы-переростка.

Мин захлопнул шкатулку, отправил ее в пространственное кольцо и развернул отцовскую карту. Вода в Великой Янь уже спала, и ровно там, куда указывала золоченая нитка розы ветров, показался каменистый брод. Дорога на запад была открыта.

Но прежде чем идти, Мин решил подготовиться. Как минимум отстирать одежду. Потому что, будь ты хоть десять раз сильным практиком, если от тебя воняет, то ты просто бродяга.

Пока выстиранный халат сох на валуне, Мин сидел босиком на гальке и придерживал на коленях увесистый трофей. Ядро Царя Под Илом походило на тяжелый речной булыжник, густо исчерченный лазурными и бурыми прожилками. Стоило коснуться шероховатой поверхности, как пальцы покалывало от сырой силы. Монстр при жизни явно добрался до самого пика Формирования Потока.

Трофей все еще выглядел скверно: внешнюю скорлупу покрывала серая слизь с въевшейся болотной гнилью со дна омута.

Мин опустил камень в прозрачную воду Великой Янь.

Вода зашипела. Поток быстро смывал ядовитый налет, унося бурую муть вниз по течению. Спустя пару сотен вздохов бешеное бурление внутри кристалла стихло, сменившись ровным и глубоким откликом стихии.

На камне рядом внезапно зашевелилась Чернильница.

«И ты на полном серьезе собираешься загнать эту сырую силу прямо в меридианы? — раздался в голове скрипучий голос Гу Ланя. Старик недовольно покряхтел. — Тварь только сдохла, ее ци все еще буйная. Один неверный толчок, и грязь забьет русла так, что никакой настой тысячелистника не промоет. Впрочем, делай что знаешь. Твоя голова, тебе ее и подставлять».

Мин усмехнулся, лениво переворачивая ядро в воде.

— Дед, вместо того чтобы в сотый раз причитать о моей беспечности, лучше выдай толковый совет, — отозвался парень. — Толку будет куда больше.

На время нескольких вдохов в Чернильнице повисла полная тишина. Затем Гу Лань окончательно смирился с бессмысленностью уговоров и с тяжелым вздохом перешел прямо к делу.

«Раз уж приспичило… Забудь про то, чтобы силой вытянуть Ци из ядра, как какой-нибудь варвар! Ручной контроль нет-нет, да подведет: попытаешься удержать напор волей — упустишь боковые ответвления. Действуй иначе. Вспомни знаки, ради которых стирал пальцы о пергамент. Начерти на самом ядре Знак Сцепления, а у себя на груди выведи Знак Поглощения».

Мин приподнял бровь и сходу принялся выстраивать в уме названный духовный узор.

«Свяжешь камень и тело в замкнутый контур, — продолжил наставник. — Символ на коже сам срежет лишний напор и выровняет поток. Тогда не придется тратить силы на удержание плотной ци, а вся концентрация уйдет на пробитие затворов и закрепление новых путей».

Старик помолчал, после чего добавил уже тише:

«Только учти, наносить символы прямо на плоть — это не мазня по бумаге. Ошибешься в нажиме на полволоса, перекосишь угол штриха, и разорвешь собственные ткани отдачей. Впрочем… я видел, как твоя кисть порхает над шелком, достаточно долго, чтобы за такую мелочь волноваться. Рука у тебя не дрогнет».

Вытащив очищенное ядро из воды, начертатель переложил его на сухое полотенце и взялся за кисть.

— Надо же, — усмехнулся Мин. — Ты за меня переживаешь, старик? Какая трогательная забота о молодом поколении.

«Много чести! — огрызнулся Гу Лань. — За тебя я переживаю, как же! Ты мне новое тело задолжал из семи редчайших сокровищ! Если твои меридианы лопнут посреди этой глуши, кто меня из банки вытаскивать будет? Случайный барсук⁈ Вот и слежу, чтобы ты не помер раньше срока!»

Мин вытер ворс о ноготь и посмотрел кончик на просвет. По шелку он писал сотни раз, а по себе всего один.