Мое влечение - Кирра Вейн

— Может, этот? — шептала я сама себе, прикладывая палец к стеклу. — Или вот этот? Ох, какой красивый... А этот с малиной... Нет, фисташковый... Или шоколадный?

Я стояла перед витриной, перебирая варианты, и чувствовала невероятную детскую радость. Руслан терпеливо стоял позади — я ощущала его присутствие, его взгляд на своей спине, — и ждал, пока я решу. Никакого нетерпения, никаких вздохов. Просто стоял и смотрел, как я выбираю.

— Фисташковый круассан с кремом, — наконец решила я, указывая на золотистый, хрустящий круассан, разрезанный пополам и наполненный нежно-зелёным кремом. — И латте, пожалуйста. Большой.

Руслан расплатился, взял мой заказ. Мы сели за столик у окна, и я с наслаждением откусила кусочек круассана. Он был хрустящим, крем таял на языке, оставляя послевкусие фисташек и лёгкой сладости.

— Вкусно? — спросил Руслан, глядя на меня с улыбкой.

— Невероятно, — ответила я с набитым ртом.

Он улыбнулся шире и встал.

— Я скоро, — сказал он, кивая в сторону неприметного здания. — Жди.

И вышел, оставив меня одну с моим круассаном и латте.

Я сидела, наслаждалась десертом и рассматривала город за окном. Улица была тихой, почти безлюдной, только изредка проходили люди. Солнце заливало всё вокруг тёплым золотым светом, и мне казалось, что я попала в какой-то другой мир — более спокойный, более добрый.

Я посмотрела на здание, куда ушёл Руслан, и задумалась. Что там внутри? Почему он не мог просто сказать мне? Но я знала, что бесполезно спрашивать. У него своя жизнь, свои правила, свои секреты. И я принимала это.

Через час, когда я уже допивала остывший латте, дверь кафе открылась, и вошёл Руслан. Он подошёл к моему столику, сел рядом, улыбаясь.

— Подкрепилась? — спросил он, кивая на пустую тарелку.

— Ага, — я улыбнулась. — А ты будешь? Голоден?

— Не особо, — ответил он, откидываясь на спинку стула.

— Точно, — я прищурилась. — Ты же не любишь сладкое. Только мясо. И всё мужское.

Он взглянул на меня с такой хитрющей полуулыбочкой.

— Не только, — сказал он тихо.

— Да? — спросила я, больше от любопытства. — А что ещё?

Он не отвел взгляда. Его серые глаза впились в меня, прожигая насквозь.

— Твою киску, — сказал он почти шёпотом. — Очень вкусно.

Я вспыхнула. Краска залила лицо, уши, даже шею, и жар разлился по венам. Я быстро оглянулась по сторонам, проверяя, не слышал ли кто-то его слов, но вокруг никого не было. Только тихое жужжание кофемашины и далёкая музыка.

— Руслан! — прошептала я, чувствуя, как сгораю от смущения. — Мы в кафе!

— Я знаю, — ответил он совершенно невозмутимо, будто только что не произносил ничего пошлого.

— Но... кто-то мог услышать!

Он снова улыбнулся.

Я сидела, чувствуя, как сердце колотится, и не находила слов. Он умел выбивать почву из-под ног одним предложением. Умел заставлять меня краснеть, смущаться и одновременно хотеть его ещё сильнее.

Он встал, протянул мне руку.

— Ну что, идём?

Я взяла его ладонь, и мы вышли из кафе. Солнце уже поднялось высоко, и воздух стал почти горячим, но мне нравилось. Я чувствовала кожей это тепло, вдыхала полной грудью и улыбалась.

— А что тебе нужно было в этом здании? — спросила я, решившись наконец, когда мы отошли подальше.

— Отметиться, — ответил он коротко.

— Отметиться? — я удивлённо посмотрела на него.

— Да. Я не могу просто так куда-то уехать, принцесса. Любую поездку нужно согласовать заранее, а по прибытии — отметиться. Это правило.

— Как всё строго, — сказала я.

Он пожал плечами, не добавляя больше ни слова. И мы пошли дальше.

Город был прекрасен. Мы гуляли по набережной. Но не по главной дороге, где толпы туристов и сувенирные ряды, а свернули вправо, к старому Морскому вокзалу. Это здание с башенкой и шпилем стояло как часовой, а перед ним, на площади, качались на волнах белоснежные яхты и ржавые рыболовные сейнеры, которые пахли солью, водорослями и мазутом.

Мы прошли по бетонному пирсу, и я провела рукой по нагретым перилам — краска на них пузырилась от солнца. Внизу, в прозрачной воде, прямо у стенки, плавали тёмные силуэты медуз, лениво перебирая щупальцами. Чайки сидели на столбах и смотрели на нас с наглым любопытством, будто оценивали, не бросим ли мы им крошек.

Мы шли медленно, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на воду. Руслан держал меня за руку, как-то по-своему, по-хозяйски, и мне это нравилось.

— Хорошо здесь, — сказала я, глядя на море.

— Да, — ответил он просто, и в этом «да» было столько согласия, столько спокойствия.

Обедали в небольшом ресторане на пирсе. Столик стоял на открытой террасе, и оттуда открывался вид на море и на яхты, покачивающиеся у причала. Руслан заказал себе сочный стейк с кровью, картофель и овощи-гриль. Я выбрала рыбу — нежную, с хрустящей корочкой, с лимоном и зеленью.

— Хочешь попробовать? — предложил он, протягивая мне кусочек стейка на вилке.

Я откусила, и мясо таяло на языке — солёное, пряное, пропитанное соком.

— Вкусно, — улыбнулась я.

К вечеру в городе начался какой-то фестиваль. Мы сидели на летней террасе, уже сделав заказ ужина , когда вокруг зазвучала музыка. Люди начали танцевать прямо на улице — парами, группами, кто-то просто кружился под ритмичные мелодии. Смех, крики, яркие огни, гирлянды, зажжённые на деревьях.

Мы ели и пили: он — рюмку ледяной водки, которую опрокидывал одним глотком, я — красивый розовый коктейль с зонтиком и ягодой на краю бокала. Пили, много пили, смеялись, смотрели друг на друга. Он был расслаблен — такого я его ещё не видела. Не было привычной стальной маски, не было контроля. Только тёплая атмосфера, в которой было легко и просто.

— Смотри, — я указала на танцующую пару. — Как красиво.

Он повернул голову, посмотрел на них, а потом перевел взгляд на меня.

— Красиво, — Руслан.

Люди вокруг веселились, танцевали, смеялись, и я тоже смеялась, глядя на них. Но всё время я чувствовала его взгляд на себе. Постоянно. Он был такой глубокий, такой пронзительный. Так умел смотреть на меня только он.

Руслан заказал ещё одну рюмку водки — вторую, третью, — и я видела, как он становится всё более расслабленным.