Битва за Расколотые Небеса - Оливер Ло
Наследник замолчал, шагнул к начертателю и завел копье за спину. Затем сложил ладони и низко поклонился, соблюдая каждую тонкость воинского приветствия. За все время их знакомства он впервые обращался с Мином как с признанным Старшим.
— На помосте в Чияне я вел себя как напыщенный слепец. Я больше не ищу с тобой поединка, Лу Мин. Но когда ты вернешься из этого места живым… я сочту за великую честь сойтись с тобой в тренировочном бою и получить настоящий урок.
Мин коротко усмехнулся и закинул белый костяной посох на плечо. Уже отворачиваясь, он бросил:
— Побереги силы для отца, Цзюн. Тебе придется многое объяснить.
Начертатель широко шагнул в снежную круговерть. Через мгновение ревущий буран скрыл его из виду.
* * *
За Четвертым Маяком буран начал стихать. По мере того как Мин уходил от маяка, снежная пелена редела и открывала чужую, совсем непохожую на Белое Безмолвие землю. Воздух стал теплее, но дышать легче не стало, гарь забивала горло, сухая пыль оседала во рту. Вместо белых хлопьев с темного неба лениво падал мелкий серый пепел и укрывал тропу мягким слоем.
Над дорогой нависали черные скалы, острые карнизы торчали из них, как клыки. Тысячелетия назад кто-то высек в толще утесов громадные жаровни, и теперь их оплавленные чаши выступали над обрывами. Огонь давно погас, а застарелая копоть по-прежнему покрывала камень. Внизу, по сухому каменистому руслу, тянулась вереница разбитых, обугленных повозок. Здесь сгинул целый обоз древней экспедиции, задолго до того, как нынешние секты пришли в Разлом.
Мин шел дальше, и серые хлопья оседали на плечах его халата. Из-за поворота тропы донесся надсадный стон. В нескольких десятках шагов от каменного уступа шатался рослый практик в порванных кожаных доспехах. Глубокий косой порез пересекал его щеку. То ли мужчина пропустил шальной удар, то ли напоролся на острый скол скалы, и теперь пепел попадал прямо в рану.
Мин остановился. Кожа вокруг пореза серела у него на глазах, края раны западали, обнажая все более глубокую яму в щеке. Практик судорожно прижимал к лицу льняную повязку и вливал в поврежденную плоть целебную ци. Пыль тут же въедалась в свежую ткань, повязка темнела и рассыпалась в труху под его пальцами. Он продолжал попытки залечить рану, а пепел жадно вытягивал из тела жизненную силу.
Мужчина захрипел, колени у него подогнулись. Глубокие старческие морщины прорезали шею и щеки, за несколько вдохов волосы поседели. Теперь каждый выдох вырывался из горла с сухим свистом. До спасительного уступа оставалось каких-то тридцать шагов, когда практик рухнул лицом в серую пыль. Его тело рассыпалось прахом, и на земле остался пустой кожаный доспех.
Спутник погибшего стоял на краю уступа и даже не попытался протянуть руку. Он тяжело привалился к скале, часто и с трудом дышал. От кончиков пальцев до самых локтей мужчина обмотал обе руки толстыми полосами просмоленной ткани. Слои плотно заходили один на другой, нигде не открывая голой кожи. Заметив подошедшего Мина, уцелевший практик хрипло выдохнул:
— Не подходи к нему.
Мужчина поднял забинтованные руки. Мин посмотрел на плотную просмоленную обмотку, а практик продолжил:
— Здесь действует иной закон. Пепел ищет открытую кровь. Попадет в крохотную ссадину, и всё… Зараза выпьет человека до костей быстрее, чем успеешь достать целебную пилюлю. Нефритовые пропуска отводят тяжесть Разлома от сердца, но против этой серой дряни в ране они бессильны. Защищай кожу, парень, если хочешь сохранить жизнь.
Мин еще раз взглянул на горстку праха возле пустого доспеха, затем осмотрел собственные рукава. Его закаленное тело и каналы, могли ли они выдержать ядовитый пепел в открытой ране? Проверять на себе начертатель не собирался. Он поправил плотную ткань халата, наглухо запахнул ворот и зашагал дальше по ущелью.
За очередным изгибом зашуршали осыпающиеся камни, и Мин сбавил шаг. У подножия полуразрушенной дозорной вышки двое людей в белых лекарских масках расправлялись с практиками, отставшими от отряда. Одна жертва лежала у их сапог со свернутой шеей. Второй, с рассеченной ногой, еще судорожно хватал воздух и смотрел на склонившихся над ним людей.
Один из нападавших опустился перед раненым на колено. Он протянул тонкий моток бинтов и сочувственно заговорил:
— Потерпи, брат. Рану нужно немедленно перевязать, пока пепел не проник в сосуды. Мы из целительского обоза, поможем…
Под прикрытием белой повязки в его пальцах сверкнула тонкая граненая игла. Ловец говорил мягко и участливо, а сам без колебаний вогнал острие под край разорванной плоти и пустил по каналу парализующий состав. Раненый дернулся, захлебнулся собственным криком и обмяк. Серый пепел с его штанины тут же пополз внутрь открытой раны.
Второй убийца орудовал кривым ножом у шеи уже мертвого практика. Он перерезал шнурок и снял потускневший нефритовый жетон.
— Шестой за день, — бросил он напарнику, пряча добычу в сумку. — У этой мелюзги едва хватает сил на один пропуск, но если собрать десяток, цена поднимется втрое.
Услышав шаги в сухом русле, оба вскинули головы. Мин открыто вышел из-за каменного выступа с белым костяным посохом на плече. Он сразу узнал рисунок серых рун на широких поясах нападавших и задержал на нем взгляд.
— Еще один одиночка, — поднялся убийца с ножом, хищно прищурившись. — И при оружии. Бери его с фланга, я вскрою ему горло.
Они бросились на него одновременно. Убийца с ножом пошел вперед низким скользящим шагом и направил клинок в незащищенное колено Мина. Его напарник выбросил из широкого рукава веер тонких стальных игл, целясь начертателю в лицо.
Мин правой рукой сорвал посох с плеча и повел его по короткой дуге. Ядро в драконьей кости мгновенно отозвалось на движение выбросом спрессованной силы, которая отбила летящие иглы. Следом белый торец ударил первого нападавшего в висок, когда тот еще заносил нож. Лекарская маска раскололась вместе с костями черепа, удар швырнул убийцу на скалу. Мертвое тело сползло вниз по камню.
Второй ловец замер на полушаге с новой горстью игл в руке. Сквозь прорези маски Мин видел его расширившиеся от ужаса глаза. Мужчина дернулся назад и выбросил перед собой защитный талисман, но «Драконий Хребет» уже распался в воздухе на три секции.
Верхнее костяное звено вылетело вперед, словно снаряд. Оно пробило тонкий бумажный щит, вонзилось ловцу