Мое влечение - Кирра Вейн

— Пойдёт.

— Ты далеко территориально, да?

— Дальше, чем ты думаешь.

— Ого.

— А ещё неизвестно, когда вернёшься?

— Скорее всего в октябре, не раньше.

— Ого, — снова повторила я более грустно, ощущая тоску по нему.

Я услышала, как он улыбается.

Мы ещё немного поболтали. Он рассказывал, что на базе холодно, и что еда отвратительная, но он привык. Куда больше его волновало, что он скучает по моему запаху. Я слушала и улыбалась в темноте.

— Руслан, а… — я замялась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Ты уже смотрел ну… то, что у тебя в телефоне?

Он засмеялся — тихо, низко, и этот смех завибрировал в трубке.

— Да, — ответил он сразу, без колебаний. — Смотрел. И сейчас с тобой поговорю и снова пойду уединюсь, посмотрю как следует.

Я немного смутилась от его слов.

— Хочешь пополнить мою коллекцию? — спросил он, и я слышала, как он ухмыляется. — Не стесняйся.

— Лаааадно, — протянула. — Я подумаю.

— Подумай.

— Спокойной ночи, Руслан, — прошептала я.

— Спокойной ночи, маленькая, — ответил он, и я слышала, что его голос становится мягче, почти нежным.

Мы ещё секунду молчали, слушая дыхание друг друга. А потом он отключился.

Я лежала в темноте, прижимая телефон к груди. Даже на расстоянии он был рядом. Даже через тысячи километров он заботился обо мне. И я знала это. Это помогало мне.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Завтра будет новый день. И он будет ближе к его возвращению.

Смена в кафе была жаркой. Начало сентября выдалось по-настоящему изнуряющим — температура поднялась под тридцать градусов, и даже мощные кондиционеры не справлялись с напором солнечного пекла, льющегося сквозь панорамные окна. Что за аномальный сентябрь! Воздух в зале был тягучим, как сироп, и я чувствовала, как капли пота стекают по спине под форменной рубашкой. Особенный ад начинался дома — у меня не было кондиционера, и ночи превращались в пытку. Я лежала на мокрой от пота простыне, смотрела в потолок половину ночи.

— Юль, пойдёшь с нами сегодня в клуб тусить? — спросила Катя, моя коллега, натягивая джинсы.

Я покачала головой, вытирая лицо влажным полотенцем.

— Нет, девчонки, я так вымоталась. Пойду домой, приму холодный душ и постараюсь поскорее уснуть. Вот мой план на вечер. Возьмите Мишу, он вон скучает!

Они засмеялись, переглядываясь, типо «ну, нет» и начали собираться. Через минуту подсобка опустела — голоса стихли, шаги затихли в коридоре.

Я стояла у своего шкафчика, перебирая вещи, и уже почти закрыла дверцу, когда услышала сзади шаги и скрип двери. Обернулась.

Геннадий Петрович стоял, прислонившись спиной к двери. Его лицо было красным, глаза блестели, и он смотрел на меня так, что по коже пробежали мурашки.

— До свидания, Геннадий Петрович, — сказала я бодро.

— Уже домой?

— Да, — ответил я, — Смена закончена же.

— Я слышал ваш разговор, — продолжил он тише, вкрадчивее. — Но что-то не услышал в твоих планах бойфренда.

— И что? — я сжала сумку в руках.

— А то, что нет у тебя никого, — он медленно приближался ко мне, шаг за шагом сокращая расстояние.

Я попятилась, ударившись спиной о холодный металл шкафчика.

— Что вы делаете? — голос мой дрогнул, и я ненавидела себя за этот страх.

— Ну же, крошка, — прошептал он, и я почувствовала мерзкий запах алкоголя, смешанный с потом. — Ты же сама хочешь. Давай уже сделаем это. Уверяю тебя, ты не пожалеешь. Я умею доставить девушке удовольствие.

Он стоял уже вплотную ко мне, и его мерзкое дыхание касалось моего лица.

— Отойдите от меня, — сказала твёрже, хотя внутри всё дрожало от страха.

— Ну же, не робей, — он протянул руку к моему лицу.

— Я расскажу о домогательствах руководству! — выкрикнула я, отталкивая его руку.

— О каких домогательствах? — усмехнулся он, и в этой усмешке было столько наглости, что меня чуть не вырвало. — У нас всё по согласию, так ведь?

Он снова потянулся ко мне, придавив к стене всем телом. Я чувствовала его тяжесть, его руки, его дыхание, и всё сжалось от отвращения. Он наклонился, пытаясь поцеловать меня, и я зажмурилась, чувствуя, как его губы почти касаются моих.

Это было слишком. Я даже не успела осознать, всё случилось мгновенно — ударила его коленом по яйцам, изо всех сил, и он согнулся, застонав от боли и матерясь. Схватила сумку и побежала к двери. Слава богу, она не была заперта.

Выбежала из кафе и ещё долго бежала, бежала не оглядываясь, пока не оказалась в метро. Там, в прохладе подземки, остановилась, прислонившись к стене, меня трясло от страха и осознания того, что только что произошло.

Домой я добралась на автомате. Закрыла дверь на все замки, заперлась, прижалась спиной к косяку и сползла на пол. Дрожащими пальцами достала телефон.

Мне нужно его услышать, голос. Я набрала номер. Руслан ответил сразу, будто ждал.

— Алё, Руслан, — начала я, и голос мой сорвался. — Извини меня, что я сразу звоню, а не пишу.

— Что случилось? — перебил он, с беспокойством.

Я замерла. Очень хотела услышать его голос, просто услышать, успокоиться. Но сейчас, когда он уже слышал мой страх, я не хотела говорить. Не хотела, чтобы он переживал. Он ведь далеко, и не может помочь. Зачем грузить, у него и так стресса хватает.

— Ничего, — сказала я, стараясь выровнять голос. — Просто хотела тебя услышать. Вот и всё.

— Юль, — полутон повысился. — Что случилось?

— Правда ничего, Руслан. Просто день был тяжёлый.

— Блядь, — выдохнул он. — У тебя голос дрожит. Ты чуть не плачешь. Я же слышу твой страх. Говори.

Я сглотнула. Ладно. Была не была…

— На меня напал Геннадий, — выпалила, и слёзы хлынули из глаз.

— Чего блядь?! — закричал он яростно. — Что значит напал?!

— Он зажал меня в подсобке после того, как все ушли, — рыдая, рассказывала я. — Говорил всякие гадости, что доставит мне удовольствие, что я не пожалею. А потом попытался меня зажать и поцеловать. Я ударила его коленкой в пах и убежала. Вот.

Я плакала,