Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп
– И вот ещё! Кто видел, как она падала, скажите мне! Вы же не станете…
– С ней был брат сэра Джеффри.
– Молодой хозяин? Про него я тоже слыхала. Говорили, что он на минутку отвёл от неё взгляд, совсем как родственница моей бабули.
– Он был в пещере, и там никого не было. Он сидел и смотрел на тропу, так что никто не смог бы проскользнуть мимо него.
Рыжеволосая посмотрела на неё едва ли не с презрением:
– А что в глубине Колодца, он видел? – спросила она. – Там-то они и таятся, ловят золото и драгоценности, которые паломники бросают в воду. Смотрите, я же не говорю, что девочка не очутилась в Колодце. Я хочу сказать, что кто-то поднялся из Колодца и схватил её.
Кейт живо представила себе покрытое резьбой высокое ограждение Святого колодца, из-за края которого тянется длинная худая рука в каплях воды.
– Но разве можно затаиться в Колодце? – запротестовала она. – Он выходит в провал под скалами, там течет подземная река, которая уносит всё прочь.
– Коему-кому провалы и подземные реки как дом родной, – мрачно сказала рыжеволосая. – Попомните мои слова, она сейчас там, бедняжка, восседает на золочёном кресле. И в замке об этом прекрасно знают, и позор на их головы за то, что они ни словечка не сказали молодому хозяину, он-то думает, что убил её, и у него сердце разрывается. Тише, тише, солнышко.
Малыш у неё на руках заворочался и начал хныкать. Женщина склонилась над ним:
– Тихо, тихо.
Кейт поднялась на ноги.
– Мне пора идти, – выдавила она через силу. – Нужно вернуться в замок.
Малыш перестал плакать и уставился на нее.
– Яблоко, – сказал он.
– Тише, солнышко, будь умничкой, мама даст тебе яблоко завтра, – проворковала рыжеволосая. – Сядь-ка, сердце мое. Давай вернём славной леди её плащ.
– Не стоит, – оглянулась Кейт. – Его одежда до сих пор не высохла. Мне некогда ждать. Оставьте пока плащ у себя, я потом за ним приду.
– В деревне вам любой покажет мой дом. И... – женщина запнулась и покраснела. – С этого дня все будут рады вас видеть, миледи, уж теперь-то…
– Хорошо, хорошо, – быстро проговорила Кейт. – Заберите плащ домой. Мне пора возвращаться. Нужно увидеться… поговорить… у меня есть дела.
Она почти дошла до тропы, когда сзади её снова окликнули, и, оглянувшись, она увидела, что рыжеволосая женщина идет за ней, нащупывая что-то за пазухой.
– Я… я… Не примете ли подарок от меня, миледи? Я не могу отблагодарить вас как следует… а в замке нехорошо. Мне будет легче, если я буду знать, что у вас при себе есть холодное железо.
На её ладони лежал маленький крестик на цепочке, вроде тех, которые бродячие торговцы продают крестьянкам, и единственным его отличием было то, что сделан он был не из серебра или меди, а из железа. Работа была грубой, а перекрученная и согнутая правая перекладина, казалось, отвалится при первом же прикосновении.
– Спасибо, – пробормотала Кейт, чувствуя себя почти так же, как и в тот день, когда Алисия, вся в слезах, бежала вслед за лошадьми сэра Джеффри, чтобы отдать ей своё главное сокровище, перьевой веер со вставленным зеркальцем.
В глазах женщины читался настойчивый вопрос, и Кейт порывисто пообещала:
– Я буду носить его, не снимая. Обещаю. Смотри!
Она надела цепочку на шею и спрятала крестик под сорочку. Рыжеволосая облегченно вздохнула.
– Не забудьте положить на него руку, если Дама-в-Зелёном снова окажется поблизости, – попросила она. – Святой крест и холодное железо обладают великой силой, и моя бабушка всегда говорила…
– Да-да, обязательно расскажешь мне о бабушке, когда я приду за плащом, – перебила её Кейт. – Мне пора возвращаться. Надо… надо кое-что сделать.
И она тоже облегченно вздохнула.
Глава VI. Хижина прокаженного
Кейт не слишком бы удивилась, если бы застала Кристофера Херона там, где оставила – у входа в пещеру со Святым колодцем; но там его не оказалось. Полчаса спустя пыл её поугас, ноги начали болеть, но никаких следов юноши так и не нашлось. Его не было в пещере с Колодцем, не было у родника, не было у Стоячего камня, и только когда она сошла с тропинки и начала пробираться по осыпи вдоль скалы, вдалеке мелькнуло что-то белое.
Это был узелок, который раньше утром она видела в руках пажа; паж давно ушёл, а свёрток лежал во впадине на широком плоском камне. Сразу за камнем, чуть выше по склону, она увидела пристроенные к скале низкие каменные стены, накрытые сверху грубо обтёсанной плитой. В одной из стен нашлась деревянная дверь; серая и побитая непогодой, она настолько сливалась с камнем, что даже вблизи хижину прокажённого легко можно было принять за обрушившуюся складку скалы.
Сквозь открытую дверь было видно, что хижина пуста. Вдоль задней скальной стенки шёл длинный низкий выступ, на котором во времена Генри Вардена, наверное, лежали одеяла и подушки из замка; но сейчас это был всего лишь голый кусок камня. Сложенный из почерневших камней грубый очаг в правой стенке давно не разжигали, в нём даже пепла не осталось. Единственным признаком того, что в хижине кто-то жил, был окованный железом сундук у левой стены; на крышке сундука лежал небрежно брошенный нож с позолоченной рукоятью, принадлежавший Кристоферу Херону. Унылая хижина наводила на мысли о келье или могиле, и Кейт, быстро осмотрев её, вышла на солнце и села на камень рядом с узелком. Рано или поздно Кристофер всё равно вернётся; оставалось лишь надеяться, что он не следит за тропой и не избегает намеренно её общества.
Узелок был завязан неплотно, поэтому Кейт, не опускаясь до нескромного любопытства, видела, что в нём лежит лишь половина ковриги грубого серого хлеба, испечённого