Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр
– Все северные индейцы знают, где это, – говорит он. – Можете поспрашивать, и кто-нибудь из них, уверен, согласится вас туда отвести. Но если хотите отыскать и добыть золото, будет неплохо подружиться с племенем эскимосов, которые на лето встают лагерем у северного берега озера.
Позднее тем же вечером, когда Паттерсон уезжает, а все дневные труды остаются позади, Нортон и Шоу встречаются снова и начинают разрабатывать план. В первую очередь они соглашаются, что нужно заручиться помощью Дацанти, самого разумного и сговорчивого из вождей северных индейцев, который послужит проводником. Нортон сделает ему щедрое предложение, и, если он согласится, Шоу возглавит экспедицию, с которой пойдет Абель Уокер, молодой племянник Нортона, последние два года работавший помощником приказчика, который умеет держать язык за зубами и делать только то, что велено. Любопытствующим они скажут, что отправляются на север в Бесплодные Земли на поиски медной руды – правдоподобный, пусть и не совсем обычный предлог, который не вызовет кривотолков среди обитателей форта. Компания тоже останется в полном неведении. Пятьдесят гиней, уплаченные Паттерсону, затеряются среди других расходов, а в дневниках и отчетах фактора не останется никаких упоминаний о его визите. Перед отправлением кузнец должен будет изготовить новое снаряжение: мотыги, молотки, сита и прочие мелочи, а со склада придется взять достаточно мелких меновых товаров, ножей, шил и иголок, чтобы менять по дороге и завоевать доверие эскимосов на Бычьем озере. Все это не составляет труда. Джона Шоу больше беспокоит то, что двух человек может оказаться недостаточно, чтобы копать, дробить и просеивать породу.
– Абель Уокер горит желанием, – говорит он. – Но он – тщедушный паренек. Вдруг он заболеет или произойдет несчастный случай? От индейцев толку тоже не много. Любое дело, кроме охоты, они считают женским.
Нортон понимает, что заместитель прав. В чем смысл идти к сокровищам без возможности добыть их?
– Сколько еще тебе понадобится?
– Надежнее всего – двое, но на худой конец сойдет и один.
– Кого бы мы ни выбрали, это должен быть человек надежный и не болтливый. Нельзя, чтобы наши главные тайны стали известны всем. Никого из служащих отправлять нельзя – они захотят слишком большую долю. Пожалуй, есть Хейкок. Чертовски сильный и верный человек.
– Хейкок бы подошел, только он болван каких мало. Я бы взял человека, у которого в голове хоть на пару унций больше мозгов.
– Но ум может означать и коварство. А нам нужен человек не слишком себе на уме.
Какое-то время они сидят молча, задумавшись над этим сложным противоречием, под вой ледяного ветра, громыхающего запертыми ставнями, и треск и шипение сырых дров в камине.
– Нельзя забывать еще и об эскимосах, – произносит Нортон спустя несколько минут. – Если верить индейцам, это настоящие варвары. Вдруг они откажутся помогать или вовсе выступят против вас?
– Нужно будет их как-то задобрить, – соглашается Шоу.
– Моряки с китобойного шлюпа знают об эскимосах все. Во всяком случае, о тех, что живут у Мраморного острова. Они ведь почти каждое лето торгуют. Возможно, стоит подумать о том, чтобы взять с собой кого-нибудь из них.
– Только не Первиса.
– Разумеется, не Первиса. Нет. Есть еще другой, молчаливый. Как там его?
– Имеешь в виду Тома Хирна, старшего помощника?
– Верно, Том Хирн. Что можешь о нем сказать?
– Человек основательный и непьющий, – отвечает Шоу. – Но держится наособицу, поэтому его недолюбливают. По вечерам обычно сидит, уткнувшись носом в какую-нибудь старую книгу. Ни разу не видел его ни за выпивкой, ни за игрой в карты или криббедж.
– По мне, так это и к лучшему, – замечает Нортон. – Чем меньше друзей, тем меньше возможностей посплетничать, а если ему известно что-нибудь об обычаях эскимосов, то это тоже на пользу. Может быть, стоит позвать его?
– Если позовем, то что мы ему скажем?
– Не правду, разумеется. Во всяком случае, не всю. Но это предоставь мне. Когда он сядет в это кресло, я загляну ему в глаза и пойму, насколько ему можно доверять.
Шоу кивает и наклоняется вперед, вытягивая руки к огню. Свет и тени пляшут по его прищуренным глазам и заросшему щетиной подбородку.
– Мы рискуем, кого бы ни позвали, – говорит он. – Наверное, это неизбежно, но мы с тобой никогда не боялись немного рискнуть в подходящий момент. Верно, Магнус?
Нортон согласно кивает, берет бутылку и наливает им еще по стаканчику бренди.
– Я много лет ждал этого момента, Джон, – говорит он. – Не знал, чего именно я ждал, но теперь знаю. Для меня это последняя часть пути, венец славы, если угодно. Если добудем это золото, я наконец-то смогу спокойно вернуться в Англию.
– Ты поговариваешь о возвращении на родину уже лет десять, – напоминает ему Шоу. – Но все еще никуда не уехал. По мне, так ты пустил корни в этих местах, и сковырнуть тебя можно только ломом.
– Но на этот раз я серьезно. Увидев эти желтые прожилки в камне Скупщика, я понял, что это знак. Подумал: «Вот оно, наконец-то, после стольких лет. Моя долгожданная заслуженная награда».
Шоу, сидящему напротив, кажется, что в глазах Нортона поблескивают слезы. «Укатали старого друга крутые горки, – думает он. – И хватка уже не та. Но в одном он прав: такая удача бывает раз в жизни, и если не схватить ее за хвост и не держаться изо всех сил, куда бы она ни повела, то успеха ты точно не заслуживаешь».
Глава 2
Лед на реке Черчилл держится долго, а это значит, что принадлежащий фактории китобойный шлюп может выходить в море всего семь-восемь месяцев в году. Остальное время капитан и восемь членов экипажа проводят на суше, занимаясь починкой судна, помогая ремесленникам и рабочим в их трудах или, по большей части, сидя возле очага в казарме за курением, выпивкой и игрой в шашки. Большинство из них переносит зимнее безделье безропотно – им нравится возможность поздно вставать, плотно обедать и коротать время за играми, перебранками и периодическими пьянками. Но Том Хирн, первый помощник, не из их числа. Для этого беспокойного по натуре человека ожидание быстро превращается в пытку. Он ищет любую работу, а если не