Сердце пополам - Агата Лель

Ему была нужна помощница. Срочно. Просто позарез нужна, но на рынке подобных услуг было удручающе скудно. То непонятная характеристика, то плохое знание русского языка, то настораживающие отзывы.

– Зато теперь у тебя язык не повернется осудить меня за неумение готовить. Это на самом деле сложно.

– Даже и не думал осуждать. Черт!

– Что такое?

– Обжегся о кастрюлю.

Арина протяжно вздохнула.

– Тебе определенно необходима няня, она снимет с тебя хотя бы часть задач. Пока ты на подъеме, но рано или поздно не вывезешь. Слишком много ты на себя взял.

– Оказалось, искусство жонглировать дедлайнами, косичками и истериками из-за того, что колготки "неправильно надеты" мне вполне по плечу. Впереди у нас долгий вечер, гора нестиранного белья и, кажется, попытка построить замок из подушек. Что ж, по крайней мере, теперь никто не будет вкладывать в голову моего ребенка неправильные мысли. Я ни о чем не жалею.

– Если хочешь, я приеду… Приготовить что-нибудь волшебное не обещаю, но уж погладить белье смогу идеально.

Он очень сильно хотел согласиться. И не потому что мечтал о бесплатной рабсиле, он просто хотел увидеть Арину. Побыть с ней рядом. И Варька вроде бы немного оттаяла и дала добро на "познакомиться заново", но вот как будто бы он чувствовал, что не время.

После увольнения Татьяны, что стало для ребенка шоком, он обещал быть рядом со своей дочерью, и старался сдерживать свое слово. Она должна была понять, прочувствовать, что папа действительно рядом и слова няни были обманом. Привести Арину сразу же было бы не слишком правильно. Хотя очень хотелось, что уж.

– Я бы с радостью, но…

– Я все понимаю, – поспешила ответить. – К тому же у меня тоже полно дел. Вот думаю съездить завтра после работы домой… отвезти Карине вещи, что я покупала для ребенка. И вообще… кажется, пришло время познакомиться с племянником. Наверное, останусь в Заречном на все выходные.

Глеб знал, как тяжело ей было решиться на этот шаг, тяжело морально. И был горд за нее, что она смогла перебороть себя.

– Думаю, это пойдет всем вам на пользу, – улыбнулся он. Конечно этой улыбки она не видела, но наверняка чувствовала его настрой. – Потом расскажешь.

– А чем планируешь заниматься ты?

– Завтра рано утром мы с Олегом летим в Москву, кажется, тот тендер, о котором я тебе говорил, все-таки наш.

– Серьезно? Поздравляю. Вы так долго к этому шли.

– Да, долго, и этот проект для нас очень важен. Очень надеюсь, что не произойдет какого-то форс-мажора и я успею вернуться вовремя, чтобы забрать Варю из детского сада.

И этот момент его действительно немало тревожил. Когда в их жизни была Татьяна он не сильно волновался о том, что в его планы вмешается третья сила. Он знал, что его ребенок всегда под присмотром, теперь же рассчитывать приходилось только на себя.

Да, в крайнем случае была еще мать, но за все годы Глеб ни разу не обращался за ее помощью. И планировал и дальше не нарушать данную традицию.

К счастью, утро началось без сучка и задоринки. Передав Варю в надежные руки воспитателя, Глеб сразу же отправился в аэропорт, и уже в начале девятого сидел в салоне бизнес-класса. Откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, пытался заглушить гул турбин самолета. В салоне было почему-то слишком душно, пахло кофе и чьим-то навязчивым парфюмом, но в голове крутились только цифры и сроки.

– Слушай, – Олег толкнул его локтем в бок, не отрываясь от планшета, – я еще раз пересмотрел бэклог. Ты видел, какой там объем интеграций?

Глеб открыл глаза и посмотрел на экран напарника. Там пестрели графики и бесконечные списки задач.

– Видел, – вздохнул и потянулся за бутылкой воды. — Я вчера созванивался с их техлидом. Ты знал, что это женщина? Вроде бы адекватная, но у них там внутри такая бюрократия, что любая запятая проходит через семь кругов ада.

– Вот поэтому мы и летим туда сами, – Олег усмехнулся, убирая планшет. – Личное обаяние и пара часов в переговорке решают больше, чем сотня имейлов. Нам нужно продавить этот этап сейчас, пока они не начали менять ТЗ на ходу. Ты же готов жестко стоять на своем?

Глеб зевнул и посмотрел в иллюминатор. Внизу проплывали облака, похожие на куски ваты.

– Придется быть жесткими, – ответил он, ощущая, как внутри нарастает привычный азарт. — Мы этот тендер выгрызли не для того, чтобы слить проект на этапе интеграции. Завтра покажем им, что мы не просто "подрядчики", а партнеры, которые знают, как сделать их продукт рабочим.

Олег кивнул, удовлетворенный ответом.

Когда самолет мягко зашел на посадку, и Глеб включил телефон, то сразу же увидел три пропущенных от воспитателя. Весь настрой сразу же полетел к чертям. Варька! что-то случилось.

– Да, Юлия Евгеньевна? Простите, не видел ваши звонки, телефон был выключен.

– Глеб Юрьевич, кажется, Варя заболевает. Она сразу как пришла чувствовала себя неважно, а теперь жалуется на головную боль. Медсестра измерила ей температуру – тридцать восемь и три. Во сколько вы сможете ее забрать?

Глеб стоял посреди шумного терминала Шереметьево, прижимая телефон к уху так сильно, что побелели костяшки пальцев. В трубке бодрый, но настойчивый голос воспитательницы Вари звучал как приговор.

Ребенок ни в чем не виноват, конечно, но… почему именно сейчас? Наверное, дети переживают все гораздо острее, чем кажется взрослым. Почувствовав, что отец улетает и оставляет ее, маленький организм ненамеренно дал сбой. Но он в Москве, Варя – за сотни километров. И нет никого, кто мог бы позаботиться о ней прямо сейчас!

Глеб машинально взглянул на табло вылетов. Через час у него действительно важная встреча. Тендер, за который они так долго боролись. Уехать прямо сейчас – это подвести Олега и всю команду. Да и прямо сейчас улететь невозможно, никто не подгонит ему персональный самолет к трапу, потому что "срочно надо".

– Я сейчас не дома, и вообще далеко от города, но я что-нибудь придумаю, и перезвоню вам, хорошо? – проговорил он, ощущая в голове звенящую пустоту.

– Глеб, машина уже ждет, – окликнул его Олег и постучал указательным пальцем по циферблату своих наручных часов. – Время